— Тише, — прошипела Надя, сердце у неё подпрыгнуло к горлу. Она испуганно замерла прислушиваясь. Её пальцы вцепились в край шахты так сильно, что побелели костяшки. — Они услышали… я чувствую.
Валерий бросил быстрый взгляд в туман, лицо его оставалось каменным.
— Не стой. Давай, быстрее, — сказал он хрипло и помог жене выбраться.
Она медленно протиснулась наружу, ощутила под ладонями холод камня и влажность земли. Стоило поднять голову, как вокруг раскинулся мир, скрытый под тяжёлым покрывалом серого тумана. Всё было искажено: дома будто теряли очертания, улицы растворялись в дымке. В этом молчании и пустоте чувствовалось что-то живое, невидимое, но ждущее.
Надя судорожно вдохнула, но воздух оказался влажным и вязким, словно сам туман проникал в лёгкие. Она закашлялась и прикрыла рот рукой.
— Господи… как будто сама смерть дышит, — прошептала она.
Валера крепко сжал её плечо, заставив повернуться к нему лицом.
— Не смотри слишком долго, — сказал он тихо, но твёрдо. — Туман любит тех, кто задерживает взгляд.
Эти слова кольнули её сильнее любого ужаса. Она резко отвела глаза, стараясь не вглядываться в мутные силуэты, колышущиеся вдалеке.
Я же хотела только дожить до этого дня… выйти и вернуться. Но почему кажется, что сам город ждёт нас? — мелькнула мысль.
— Валера… — голос её дрогнул. — Мне страшно.
Он слегка наклонился к ней, так что их лица почти соприкоснулись, и одними губами сказал:
— Страшно всем. Главное — не показывай этого туману.
Надя сглотнула, собравшись с силами, и кивнула.
Они стояли посреди чужого, искажённого города, и туман медленно обволакивал их фигуры, будто примерялся, стоит ли отпускать пришельцев или забрать их сразу.
Валерий осторожно поднял решётку и, стараясь не скрежетать металлом, вернул её на место. Она встала неровно, но с улицы это выглядело так, будто ничего не изменилось. Он на секунду задержался, прислушиваясь: туман будто затаил дыхание, как и они.
— Так будет безопаснее, — пробормотал он, проверяя, крепко ли держится железо.
Надя с тревогой оглянулась по сторонам. Туман стелился плотным ковром, медленно заволакивая их силуэты. Казалось, ещё немного — и он сомкнётся над головами, лишив последней ниточки реальности.
— Безопаснее? — её голос был тихим, почти невидимым, но в нём дрожала паника. — Мы и так уже в пасти у этого тумана.
Валерий посмотрел на неё твёрдо, хотя и сам чувствовал, как в груди всё холодеет.
— Мы живы. Пока живы. И это главное.
Он тронул её за руку, и они медленно двинулись вперёд, ступая осторожно, будто каждый шаг мог разбудить невидимого зверя. Их дыхание казалось слишком громким. Где-то вдали послышался глухой скрип — то ли старая вывеска качнулась на ветру, то ли кто-то зашевелился в тумане.
Надя невольно вжалась ближе к мужу.
— Ты слышал?.. — прошептала она.
— Слышал, — коротко ответил он и сжал её ладонь крепче. — Но это не значит, что оно рядом.
Она кивнула, хотя сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в висках. Туда и обратно, — повторяла она мысленно. — Всего лишь туда и обратно. Ради Любы.
Они двигались по заброшенной улице. Контуры домов возникали и снова исчезали в пелене, словно сами стены дышали вместе с туманом. Каждое тёмное окно смотрело на них пустыми глазницами, и Наде казалось, что за ними что-то шевелится, что-то следит, но отводит взгляд, как только она пытается рассмотреть.
— Валера… — её голос сорвался, она почти коснулась его плеча. — А если они почуяли нас?
Он не обернулся. Шёл вперёд, глядя под ноги, и только тихо сказал:
— Тогда главное — не бежать. Бегущих туман любит больше всего.
Надя судорожно выдохнула, сжав зубы, и шагнула следом.
Они шли медленно, словно пробираясь по тонкому льду. Каждый шорох отзывался в сердце ударами тревожного колокола. Туман был живым — он двигался, клубился, словно пытался спрятать в себе чужие шаги, чужое дыхание.
Надя ловила себя на том, что оборачивается на каждую тень, будто сама становилась её частью.
— Ты слышал? — шёпотом спросила она, едва разжимая губы.
Валера напрягся, остановился. Несколько долгих секунд он вслушивался, его глаза бегали в серой пелене.
— Это ветер, — сказал он наконец, но сам в это не верил.
— Нет… ветер не шуршит так, — Надя сжала его руку, ногти вонзились ему в ладонь. — Там кто-то есть.