Валера резко повернул голову в сторону тени. Та исчезла, будто растворилась, оставив после себя лишь туманное марево.
— Даже если и есть… — он посмотрел на жену, — нам всё равно нужно идти.
Она проглотила комок в горле.
"Почему я пошла за ним? — мелькнула мысль. Ради дочери… ради нас. Но если я не вернусь?"
Вдруг где-то совсем рядом глухо грохнуло — словно что-то тяжёлое упало на землю. Надя вскрикнула и прижала ладонь к губам, чтобы звук не разлетелся по пустынным улицам.
— Тише! — Валера схватил её за плечи, его голос прозвучал жёстко, но в глазах тоже мелькнул страх.
Они замерли, затаив дыхание. Туман дрогнул, словно шевельнулся от их страха, и из глубины донёсся протяжный скрип.
Надя прижалась к мужу, прошептала почти неслышно:
— Я не хочу дальше… пожалуйста…
Валера обнял её за плечи, но не остановился.
— Назад пути нет. Только вперёд.
И они снова пошли, реагируя на каждое движение воздуха, на каждый шорох, будто мир вокруг стал одним огромным хищником, наблюдающим за их каждым шагом.
Они шли и шли, будто их шаги не имели конца. Время растянулось, стало вязким, как сам туман, и казалось, что город превращается в бесконечный лабиринт одинаковых улиц и стен. Надя чувствовала, что ноги вот-вот откажутся слушаться, а дыхание станет слишком громким — предательским.
— Валера… — голос её дрогнул. — Мы точно не заблудились?
Он сжал кулак, словно пытаясь удержать уверенность в руках.
— Нет. Я помню этот путь. Осталось совсем чуть-чуть.
Она посмотрела на него исподлобья. Чуть-чуть… он так говорит всегда. Но знает ли он на самом деле? Или мы просто идём наугад?
И вдруг впереди, сквозь плотное молочное марево, проступили тусклые очертания. Надя моргнула, не веря глазам, и сердце забилось быстрее. Красные буквы медленно проступали из тумана, как из небытия: «АПТЕКА».
— Валера! — выдохнула она, и в её голосе впервые за весь путь прозвучала надежда.
Он тоже увидел вывеску и на миг остановился. На лице мелькнула улыбка облегчения, но тут же исчезла, уступив место сосредоточенности.
— Тише, — предупредил он, — мы ещё не внутри.
Надя, дрожа, прижалась к его плечу.
— Я думала, мы никогда не найдём её…
Она смотрела на знакомое слово, как на спасительный маяк. Но чем ближе они подходили, тем тревожнее становилось ощущение. Вывеска мигала — буквы то разгорались, то гасли, и в этой рваной дрожи света было что-то болезненно-живое, будто сама аптека ждала их.
— Смотри… — прошептала Надя. — Она будто зовёт.
— Или предупреждает, — мрачно ответил Валера и крепче взял её за руку. — Пошли.
Они двинулись вперёд, и каждый шаг казался шагом через невидимую грань, за которой начиналось новое испытание.
Валерий схватил Надежду за руку, и они поспешили к вывеске. Каждый шаг отдавался в тишине глухим эхом, смешиваясь с тихим шуршанием тумана вокруг. Надя почувствовала, как сердце колотится в груди так, что казалось, его слышат все пустые улицы города.
— Валера… — прошептала она, чуть замедляя шаг, — мне кажется, мы идём слишком быстро. Что если там кто-то уже внутри?
Он взглянул на неё и сжал её ладонь крепче, словно через это прикосновение передавал уверенность.
— Мы не можем медлить, — сказал он коротко. — Там может быть всё что угодно, и чем дольше мы стоим, тем больше шансов, что кто-то нас заметит.
Надя кивнула, но внутренне её дрожь усилилась.
«Внутри аптеки может быть всё… даже то, чего я боюсь представить. И всё равно… надо идти. Ради Любы».
Они ускорили шаг. Туман обволакивал их фигуры, скрывая движения и придавая всему происходящему иллюзию бесконечной опасности. Каждый мелькающий силуэт на краю зрения заставлял Надю вздрагивать и крепче вцепляться в руку мужа.
— Там… — едва слышно прошептала она, — что-то скребётся…
Валерий замер на мгновение и прислушался. Слышался лёгкий скрип, как будто кто-то осторожно переставлял ноги в темноте. Он посмотрел на Надю, его глаза блестели напряжением:
— Не останавливайся. Шаг за шагом. Главное — вперед.
Надежда глотнула комок в горле и, чувствуя, как пальцы Валеры сжимают её ладонь, пошла следом. С каждым шагом вывеска становилась всё ближе, и в ней просыпалась надежда — но вместе с ней росло и напряжение. Что нас ждёт внутри? Что, если аптека уже не просто место, а ловушка?
И всё же они шли, подгоняемые страхом и необходимостью, как два путника, идущие сквозь чужой, туманный город к единственному маяку, который может дать им шанс на спасение.