В какой-то момент он сжал пальцы так сильно, что ногти царапнули доску подпола — и оставили тёмные борозды.
Надя тихо вскрикнула.
Он тут же отдёрнул руку, пытаясь спрятать.
— Это… не я… — прошептал он. — Не я…
И впервые за всё время она увидела в его глазах — даже сквозь боль, сквозь туман и звериную темноту — страх.
Страх перед собой.
Надя сделала шаг к нему, но он резко зашипел:
— Нет! Не подходи… я… не могу…
Голос стал низким, рваным.
— Я… чувствую… твою кровь…
Её сердце рухнуло вниз.
— Валера…
— Я держусь… — он буквально выдавил слова из себя. — Но… не знаю… сколько…
Он прижал голову к земле, пытаясь унять дрожь.
Надя присела рядом — медленно, осторожно.
— Я рядом, — сказала она тихо. — Я не уйду.
Он закрыл глаза, заслоняясь от света.
И прошептал:
— Не уходи… пока… можешь… видеть… меня…
Надя долго сидела рядом с Валерой, но каждая минута была мучительно медленной. Чувство безысходности давило, как тяжёлый камень. Она знала: если ничего не предпринять, они просто останутся здесь — с туманом сверху и с болезнью внутри.
Она поднялась, вытерла ладони о штаны и посмотрела на стены подпола, освещённые дрожащим факелом. Тени там сгущались и расползались, будто оживали.
Она заставила себя глубоко вдохнуть.
— Мы должны выбраться, — сказала она тихо, даже не ожидая, что Валера услышит. — Любая дырка… любая щель…
Она медленно пошла вдоль стены. Старые доски, земляной пол, куча старого хлама — как будто здесь веками никто не жил.
И вдруг она увидела узкую горизонтальную щель под самой потолочной балкой. Не больше чем шириной в ладонь.
Сердце дрогнуло.
— Что это?..
Щель была прикрыта пыльной решёткой вентиляции. Старой, ржавой, но всё же… она была там.
Надя подняла факел выше, поднесла к решётке.
За металлом была темнота. Но не такая плотная, как обычно — пустота, пространство.
Наверное, старый вентиляционный ход дома. Куда он ведёт — она не знала. Но это был шанс. Даже если маленький.
Она протянула руку, ухватилась за решётку — та хрустнула и едва не выпала сама. Пальцы надорвали металл, он раскрошился, осыпался ей на ладони.
— Получается… — прошептала она, вдохнув запах ржавчины и пыли.
— Над… я… — раздался из-за её спины слабый, хриплый голос.
Она вздрогнула и обернулась.
Валера приподнял голову — чуть-чуть, на пару сантиметров — этого движения уже хватило, чтобы он застонал от боли. Зрачки у него были огромные, чёрные, как две дыры.
— Что… ты делаешь…?
— Ищу выход, — Надя шагнула к нему, не убирая руки от решётки. — Нужно попробовать. Иначе мы тут останемся навсегда.
Он задержал на ней взгляд — долгий, тяжёлый, будто решал, может ли он доверять своим мыслям.
— Там… тёмно… — прошептал он. — Я чувствую…
Он поморщился, словно что-то изнутри резануло его.
— Там… снаружи… они… ползут…
Слова сорвались на почти рычание.
Надя опустилась перед ним на колени.
— Валера… я должна попробовать.
Ты же сам сказал мне… если что-то случится…
Он закрыл глаза.
— Я… не хочу…
Его пальцы дернулись, будто он попытался схватить её.