Но остановился.
— Не уходи… одна…
Она едва не заплакала.
Не из страха.
Из того, что он всё ещё — хоть на долю секунды — был собой.
— Я не ухожу, — сказала она, как могла уверенно. — Я просто посмотрю. Всё ещё рядом.
Он снова рывком втянул воздух — неровно, с хрипом. На виске выступили капли пота.
Надя поднялась и снова повернулась к щели.
Решётка полностью поддалась.
За ней — узкая, тёмная, пыльная шахта. Только на корточках, на животе. Узко… но пройти можно.
Она протянула руку внутрь — пыль обволокла пальцы густым слоем. Воздух там был холоднее, чем в подполе.
— Это может быть путь наружу… — прошептала она. — Или куда-то. На кухню, может… на чердак…
Она не знала.
Но выбора не было.
Она согнула рамку старого ящика, отодвинув остатки металла, расширяющая отверстие. Доски заскрипели. Пыль осыпалась ей на волосы.
— Надя… — снова позвал Валера.
Голос его звучал иначе.
Хриплее.
Ниже.
Она повернула голову.
Он смотрел на неё, но от его взгляда по спине пробежал холод.
Зрачки полностью поглотили радужку.
Кожа на шее стала темнее.
На руках — те же чешуйчатые участки.
Он выглядел так, будто стоял на самом краю пропасти.
— Не… уходи… — выдохнул он.
Надя почувствовала, как внутри всё содрогнулось.
— Я вернусь к тебе, — сказала она. — Обещаю.
Он резко дернулся — от боли, или от чего-то ещё.
И отвернулся в тень.
Надя поняла:
если она не найдёт путь сейчас,
через час или два — он может уже не понимать её слов.
Она снова поднесла факел к щели. Пламя колыхнулось, освещая первые тридцать сантиметров хода.
И вдруг…
Из глубины вентиляции донёсся тихий, еле заметный звук.
Шшшш.
Словно воздух там дышал.
Но шахта была слишком узкой, чтобы в ней дуло.
— Это… ветер? — прошептала она.
Валера поднял голову — рывком, будто дернувшись.
— Это… не ветер…
Надя замерла.
Вентиляционный ход был тёмным… но не пустым.
В глубине, едва различимый, проскользнул бесцветный силуэт — как будто туман уже добрался внутрь дома и ищет путь.
Надя отшатнулась.
Путь был…
Но он уже не был безопасным.
Надя ещё стояла возле вентиляции, когда услышала то, что заставило её сердце остановиться на долю секунды:
Низкое, хриплое рычание.
Не снаружи.
Не в вентиляции.
Позади.
Она обернулась — резко, будто кто-то дёрнул её плечо.
Валера сидел, опершись о стену. Сидел, но тело его будто не принадлежало ему самому. Плечи подняты, дыхание тяжёлое, груди ходила резко. Он держался за пол, впиваясь пальцами в доски. Кожа на его руках потемнела ещё больше, ногти стали длиннее, острее. Как когти.
Глаза блеснули в полутьме — чёрные, животные.
— Валера…? — осторожно произнесла Надя, не делая ни шага.
Он поднял голову. И на мгновение она увидела в нём того, прежнего Валеру — испуганного, цепляющегося за остатки себя.
Но это мгновение погасло, как пламя на ветру.