Надя закрыла рот рукой, чтобы не закричать.
Валера прошёл мимо неё — быстро, судорожно. Доски под ним скрипели, но так тихо, будто он стал легче… или научился двигаться иначе.
— Я… должен… открыть… — выдохнул он.
И подошёл к люку.
Надя подскочила.
— Нет! Не трогай его!
Он замер.
Но не от её крика — а потому что что-то ударило по люку снаружи снова, так сильно, что пыль осыпалась им на головы.
Туман сверху сгущался.
Существа там были.
Много.
Надя не выдержала и, не думая, бросилась к Валере, вцепившись в его руку.
— Не открывай! Пожалуйста! Они ждут!
Он развернулся на неё так резко, что она едва удержалась от падения. Его глаза в темноте блеснули двумя узкими полосами — вертикальными, как у хищника.
Он зарычал.
По-настоящему.
Бесчеловечно.
Запах его дыхания был горячим и каким-то металлическим.
— Валера… — прошептала она. — Пожалуйста… ты ещё здесь. Ты держишься. Ты должен держаться…
Он прижал ладонь к стене — пальцы дрожали.
На мгновение она увидела силуэт его руки в темноте: пальцы вытянуты, ногти длинные.
Нечеловеческие.
— Я… держусь… — выдавил он. — Но… боль… туман… зовёт.
И… хочется… выйти…
— Ты не выйдешь! — Надя прижала его руки обеими своими ладонями. — Пока я с тобой — ты не выйдешь. Понял?! Ты сильный. Ты… ты Валера!
Теперь он дышал так тяжело, что казалось — лёгкие вот-вот разорвутся.
— Я… не… могу… держать… себя… — прошептал он.
— Он… ломает меня… внутри…
И вдруг:
Из глубины подпола, из темноты, поднялся резкий хруст — будто кость треснула внутри его плеча.
Надя закусила губу, чтобы не завизжать.
Валера согнулся, упёршись руками в пол. Его спина выгнулась, словно его что-то тянуло за позвоночник.
— Не смотри… — прошипел он.
— Валера…
— НЕ СМОТРИ!!!
Он ударил кулаком в пол так, что доска раскололась.
Пальцы дрогнули, и он снова издал рык.
Но даже в этом рыке слышалась боль.
И отчаянная попытка удержаться.
Вдалеке снова раздался глухой удар сверху — существа ходили прямо по крыше.
И вдруг Валера поднял голову — медленно, резко — и тихо сказал:
— Они идут.
За мной.
И за тобой.
Надя поняла:
Эта ночь — решающая.
Или он сломается… или спасёт её.
Но пока что он стоял лишь на одном шаге от того, чтобы потерять всё, что осталось от человека.
И шаг этот становился всё меньше.
С каждым ударом сердца.
Тьма внутри подпола казалась тяжёлой, как влажный камень. Надя почти перестала различать контуры — лишь редкие вспышки тлеющей тряпки позволяли увидеть силуэт Валеры, согнувшегося возле стены.
Он дышал так громко, будто каждая струя воздуха рвала ему горло.
Кожа на шее теперь была тёмно-серой, пятнистой.
Плечи — шире.
Руки — длиннее.
Но сейчас он вдруг… стих.
Словно внутри него на секунду наступила тишина.
Надя решила — это шанс.
Она осторожно приблизилась.
Опустилась рядом на колени.
— Валера… — прошептала она.
Он медленно повернул голову.
Лицо его было наполовину человеческим, наполовину… нет. Скулы стали грубее, губы потрескались, под глазами проступили тёмные тени.
Но взгляд — на одну короткую секунду — стал прежним.
Живым.
— Надя, — выдохнул он. — Ты здесь…
Голос его был тихим, почти сорванным.
И в нём больше не было звериного рыка.
Только боль.
Надя потянулась к нему — осторожно, будто боялась спугнуть этот последний свет.
— Я с тобой, Валера… я никуда не уйду.
Он качнул головой.
— Ты должна… уйти…
Губы дрогнули.
Он пытался улыбнуться. Не вышло.
— Я… больше не могу… я уже… не я…
— Не говори так, — Надя почувствовала, что глаза наполняются слезами. — Ты сильный. Ты держался всё это время. Туман ломает всех, но ты… ты остался человеком!
Он задержал на ней взгляд — долгий, тягучий, словно пытался запомнить её лицо.
Затем прошептал:
— Надя… я чувствую запах… твоей крови.
Она замерла.
— Сейчас? — еле слышно.
— Да… — он стиснул зубы так, что они заскрипели. — Он… сводит с ума…
Он прижал руки к вискам, снова согнулся.
— Оно внутри… — прошептал он. — Оно шепчет. Оно говорит мне… что ты не уйдёшь.
Что ты моя… добыча.
Его тело содрогнулось — резко, болезненно.
— Но я… — он снова поднял голову к ней, глаза блеснули. — Я не позволю себе… стать тем… кто причинит тебе боль…
Люки сверху снова дрогнули от шагов неизвестных тварей.
Звуки эхом расходились по подвалу.
Надежда вздрогнула, но не отодвинулась.
— Что бы ни было — я останусь. Мы вместе выберемся. Слышишь? Вместе.