Снаружи раздался рёв.
И дом окончательно обрушился ему на плечи.
Тьма поглотила его.
А Надя, задыхаясь, царапая стены вентиляции, кричала:
— ВАЛЕРА! ВАЛЕРА, НЕЕЕЕЕТ!!!
Но он уже не ответил.
Вентиляционный лаз был узким как могила.
Сырой металл холодил кожу, и каждый вдох отдавался в ушах тяжёлым, мучительным эхом. Надя почти не видела — только впереди тусклый серый просвет, едва заметный, будто воронка света далеко-далеко.
Она пыталась развернуться, пыталась посмотреть назад — но лаз был слишком тесен.
Она могла только слышать.
И звук был такой, что сердце сдерживало крик.
РЁВ.
Такой, что вибрация прошла по металлу, по стенам вентиляции, по её костям.
Рёв хищника.
Не зверя — чего-то большего.
— Вале…р… — прошептала она, но голос задрожал и пропал.
Позади раздался тяжёлый удар.
Что-то огромное рухнуло на пол подпола — доски треснули, обломки прокатились по земле.
Существо сверху вломилось внутрь.
Это было слышно ясно:
Крупные лапы, когти по деревянным балкам, шипение, будто пар из раскалённого металла.
А затем —
УДАР.
Не по дому.
По телу.
Валера издал звук — смесь рыка и болезненного вопля.
Но не отступил.
Снова удар.
Снова рёв.
Снова скрежет.
Он сражался.
Он, уже не человек, уже наполовину зверь — но всё ещё защищающий вход, где скрывалась она.
Надя пыталась продвинуться вперёд быстрее, но вентиляция была такой узкой, что она лишь царапала руками металл, сдирая кожу с ладоней.
— Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… — повторяла она, даже не понимая, кому обращается.
За спиной — резкий, чудовищный скрежет, будто кто-то огромный вцепился когтями в дерево и металл и разрывал их на части.
Снова рёв — но теперь другой.
Хриплый.
Злой.
Это Валера.
Он напал на них.
И ещё один звук:
Хруст.
Горький, страшный хруст, от которого у Нади волосы встали дыбом.
Существо сверху завыло.
Отступило.
Но другие — другие подходили, шипели, скреблись.
И он… он всё ещё стоял.
Снова удар.
Снова рёв.
Металл вентиляции дрожал от силы звуков.
Стены вибрировали.
Вентиляционный ход осыпался пылью.
— Валера… — прошептала она. — Прости…, прости…
Но ответа не было.
Только бой.
Глухие удары — будто тела сталкивались в темноте.
Низкие рыки — уже почти неразличимые, чьи чьи.
Треск костей.
Шипение тумана.
Потом — тяжёлое падение.
Такое тяжёлое, что вентиляция едва не рухнула.
Пауза.
Тишина.
Дыхание Нади сбилось.
Она слушала.
И вдруг — ещё один рёв.
Но этот рёв… не был Валериным.
Он был чужим.
Совсем чужим.
Тварь победила.
Или он…
Или они все…
Нет. Она не могла думать.
Надя, захлёбываясь собственным дыханием, поползла вперёд.
Металл раздирал ей локти, колени, ладони.
Но она ползла.
Ползла, пока не увидела впереди слабый свет — тусклый, дрожащий просвет наружу.
Позади — снова шорох.
Что-то попыталась просунуться в лаз.
Надя от страха сорвалась на отчаянный вскрик:
— НЕЕЕТ!!
И поползла быстрее, вжимаясь в стенки, царапая их, как зверёк, спасаясь от ловушки.
Шорох позади стих.
Кто-то большой понял — не пролезет.
Но он пытался.
Она услышала когти по металлу.
Шипение.
Тяжёлое, тягучее дыхание.
— Пожалуйста… пожалуйста… — выдохнула она сквозь слёзы.
Свет впереди становился ярче.
Позади — ничего.
Только ровное, затихающее дыхание тумана.
И мёртвая тишина подпола.
Когда Надя выбралась наружу, она лежала на холодном бетоне, задыхаясь, не чувствуя ни рук, ни ног.
Она даже не понимала — плачет или просто открывает рот от боли и ужаса.
Но она знала одно:
Валера остался там.
И уже никогда не выйдет.
Глава 13. Любовь, удерживающая от бездны.
Холодный воздух ударил Наде в лицо так резко, что она почти потеряла сознание.
После тесного, душного подпола улица показалась бесконечной пустотой.
Но даже здесь туман висел плотной пеленой, пряча всё дальше нескольких шагов вокруг.
Она выползла из вентиляционного отверстия на коленях, затем рухнула на бок и выдохнула — рвано, отчаянно, как спасшийся утопающий.
Позади — темный, узкий лаз, из которого она только что выбралась.
Там внутри — подполье.
Там — Валера.
Надя попыталась обернуться, но тело не слушалось. Руки дрожали настолько, что она едва могла опереться о землю.
— Валера… — прошептала она, всё ещё не веря, что он не появится вслед. — Валера…
Но вентиляционная решётка стояла неподвижно.
Тёмная.
Молчаливая.
И вдруг — звук.