Город… стал слишком тихим.
Не просто безлюдным, как раньше.
А мертвенно тихим.
Не скрипели перекрытия домов.
Не двигались листья.
Даже туман, казалось, застыл вокруг.
Он больше не плыл.
Он смотрел.
Надя остановилась — не по своей воле.
Что-то внутри заставило её.
Словно воздух сам обнял её плечи, прижал к земле.
И тогда она услышала это.
Шёпот.
Неясный, похожий на дыхание.
Такой тихий, что сначала она решила — это просто шум крови в ушах.
Но нет.
Шёпот шел отовсюду:
— …адя…
— … сюда…
— …иди…
Она зажала уши руками.
— Нет… нет…
Но шёпот не исчез.
Он был внутри.
В тумане.
В улицах.
В каждом разбитом окне.
Она шагнула назад, почти падая.
И вдруг заметила — туман вокруг неё дрогнул.
Едва заметно, будто кому-то не терпелось подойти ближе.
— Не смотри… — прошептала она сама себе. — Не смотри туда…
Но взгляд всё равно скользнул вправо.
За витриной разбитого магазина что-то стояло.
Большое.
Сгорбленное.
Не двигаясь.
Она замерла.
Фигура была туманной — неразличимой, как будто нарисованной на стекле.
А может, это был свет.
Или игра тени.
Но как только Надя сделала шаг вперёд…
Силуэт исчез.
Словно никогда и не стоял там.
Надя закрыла глаза, сглотнула воздух, который больше походил на густую жидкость.
И в этот момент её тело накрыло жаром.
Сначала лёгким — будто поднимается температура после переохлаждения.
Потом сильнее.
Сильнее.
Горячее.
Сердце застучало так яростно, что она прижала руку к груди.
— Нет… — прошептала она. — Только не это…
Это был тот же жар, что был у Любы.
Жар, который унес у людей уже десятки человек.
Жар тумана.
Она пошатнулась.
Стена рядом дрогнула в тумане.
Потела голова, руки дрожали.
Шёпоты стали громче:
— …иди…
— …так близко…
— …не бойся…
Она зажала уши, но это не помогало.
— Оставьте меня! — выкрикнула она, сорвав голос. — Оставьте!
Её собственный крик отозвался эхом — пустым, мертвенным.
И вдруг она услышала свои шаги.
Но не только.
Позади, внутри тумана — ещё одни.
Гораздо более тяжёлые.
Ровные.
Уверенные.
Шаг.
Пауза.
Шаг.
Надя резко обернулась — но туман стоял неподвижной стеной.
— Кто там… — выдохнула она.
Ответа не было.
Но шаги не прекратились.
Они просто стали тише.
Ближе.
Медленнее.
Шёпоты вокруг почти слились с её собственным дыханием.
Жар поднялся сильнее — щеки горели, руки слабели.
Она знала:
если ляжет сейчас — не встанет.
Если остановится — туман доберётся до неё, как до всех тех, кто сдался раньше.
Она прижала руку к горячему лбу, посмотрела в белую пустоту перед собой…
…и пошла.
Шаткая, слабая, будто на грани провала.
Но шла.
Позади шаги следовали за ней — будто тень.
Город стал тише.
Страшнее.
И туман шептал теперь прямо ей в ухо:
— …ты… не одна…
Продолжаю строго по плану, следующая сцена —
Туман стал гуще.
Такой плотный, что казалось — он касается кожи, проникает под одежду, обволакивает лицо, будто пытается заткнуть дыхание.
Надя уже не различала, где улица, где тротуар.
Домов она тоже почти не видела — лишь бесформенные тени по бокам.
Она просто шла.
Прямо.
Потому что иначе могла бы упасть.
И туман бы лёг на неё, укрыл, погасил дыхание — так же тихо, как гасил когда-то уличные фонари.
Её ноги дрожали.
Колени подгибались.
Иногда казалось, что она идёт по воде, а иногда — будто по песку, который засасывает.
Силы уходили куда-то внутрь тумана.
Он будто вытягивал их по капле.
— Я… должна… — выдохнула Надя.
Но слова растворились в воздухе, как будто их украли.
Спустя какое-то время — она уже не могла сказать, минуты прошли или часы — дорога стала чуть ровнее.
Как будто она вышла на широкую улицу.
Туман впереди казался светлее… или это ей просто хотелось верить?
Надя подняла голову.
Глаза жгло.
Температура росла.
Она сделала шаг, второй.
И вдруг поняла:
Все звуки исчезли.
Даже шёпоты.
Мир вокруг стал совсем тихим.
Так тихо, что она слышала, как собственная кровь гудит в висках.
И только один звук не пропадал — её шаги.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Слабые, неровные.
И — тихие.
Не такие, что идут за ней.
Она остановилась.
Грудь сжало.
Я должна идти… вперёд. Я должна…
Но куда?
Она понятия не имела.
За спиной — дом, где погиб Валера.
Где мелькали тени.
Где туман дышал их страхом.