Её дыхание сбилось.
Грудь поднималась рывками.
Горло сдавило так, будто кто-то холодный схватил изнутри.
Туман начал густеть с неестественной скоростью.
Он заполнял всё — воздух, пространство, промежутки между пальцами.
Мир стал белым, липким коконом.
Даже её собственные руки исчезли в нём, будто она проваливалась в молочную воду.
Шаг.
На этот раз — не громкий.
Но близкий.
Так близко, что пыль под её лицом дрогнула.
Она чувствовала:
Оно наклонилось.
Как будто нависло прямо над ней.
Туман вокруг головы стал настолько плотным, что она перестала видеть вообще что-либо — даже силуэтов.
Только белая стена, слепящая, давящая.
Надежда всхлипнула.
Не от боли — от абсолютного ужаса.
Она чувствовала его дыхание у затылка.
Тёплое.
Слишком тёплое — как если бы в нём была не жизнь, а огонь.
Воздух зашипел.
Туман вокруг головы стал завиваться спиралями, будто что-то проходило через него, раздвигая.
Она почувствовала прикосновение.
Не кожу —
нет.
Воздух.
Как будто чья-то рука, огромная и неловкая, протянулась к ней —
и туман шевельнулся в этом месте, повторив движение.
Словно само облако пыталось дотронуться до неё.
Она задрожала сильнее.
— Пожалуйста… — выдохнула она едва слышно. — Не надо…
Туман вдруг стал плотным как ткань.
Он лег на её шею.
На плечо.
Как будто что-то касалось её сквозь эту густую массу.
Она почувствовала тяжесть —
давящую.
Но не разрывающую.
Это не было ударом.
Не было хваткой.
Это было… прикосновение.
Существо словно изучало её.
Пробовало понять.
Запоминало.
Туман вокруг головы сгустился так, что она перестала ощущать направление.
Верх.
Низ.
Бок — всё смешалось в одной белой, удушливой массе.
И тогда она услышала голос.
На этот раз совсем рядом — шёпот у самого уха, будто кто-то вложил губы в её волосы.
— …На… дя…
Она замерла.
Это было не как раньше — не грубое, выдавленное.
Это было ближе к человеческому.
Словно существо училось произносить её имя…
И начиная понимать его.
Она почувствовала движение — легкое, как если бы что-то наклонило голову.
Туман дрогнул.
И ещё ближе, почти касаясь кожи:
— …мо…я…
Слово сорвалось неровно, будто произносить человеческую речь было болью.
То ли попытка.
То ли заявление.
Надежда в ужасе вцепилась пальцами в камни.
Сердце билось так быстро, что она не понимала, слышит ли его только она — или и тот, кто стоит над ней.
Туман вокруг был настолько густым, что его можно было резать ножом.
Существо стояло… почти касаясь её.
Оно наклонялось всё ближе.
Словно решало:
Забрать ли её — или позволить встать.
И Надежда знала: любое его решение станет судьбой.
Туман был настолько плотным, что казался живым телом — теплым, влажным, давящим.
Он стягивал пространство вокруг неё, как будто пытался завернуть её внутрь себя.
Существо стояло совсем рядом.
Она чувствовала его дыхание — неровное, резкое, с хрипом, будто кто-то дышал через порванное горло.
Его почти-касание всё ещё лежало на её плечах и затылке — тяжёлое, ледяное.
Надя попыталась поднять голову, но мир поплыл.
Горячие волны удушающего жара били в глаза, в виски, в грудь.
Туман дрогнул —
и вдруг слегка разошёлся.
На долю секунды.
На вдох.
На удар сердца.
Перед ней в белой пелене возник силуэт.
Высокий.
Ненормально высокий.
Гораздо больше человеческого роста.
Плечи — широкие, неровные.
Как будто изломанные.
Спина — горбатая, с резкими переходами линий.
Голова — чуть наклонена, как у зверя, который изучает добычу.
Руки — длинные, слишком длинные, почти касались земли.
Но при этом…
Фигура была узнаваемой.
До боли.
До крика в груди.
В очертаниях угадывалось что-то человеческое.
Что-то знакомое.
Что-то, что она не смела назвать.
Её сердце на мгновение остановилось.
— Ва… — прошептала она, но сил закончить не хватило.
Силуэт будто услышал.
Повернул голову.
Медленно.
Рывками, как будто суставы не слушались.
Туман снова сомкнулся, скрывая его —
но перед тем, как белая пелена закрыла всё, она успела увидеть ещё одну деталь.
Глаза.
Бледные.
Свечащиеся изнутри.
Слишком светлые, чтобы быть человеческими.
Слишком мучительными, чтобы принадлежать зверю.
Она попыталась вдохнуть, но воздух был густым, липким как вата.
Грудь не поднялась.
Колени подломились.
Туман словно сомкнулся на ней, поглощая.