Уже давно у нее были большие стада коров и коз, работала молочная ферма, прядильная фабрика работала на собственном сырье. Ей удалось выкупить часть земель, в том числе с фруктовыми садами, которые ранее принадлежали семье Соловецких, на которых теперь получали хорошие урожаи. Она задумывалась о постройке кожевенного завода, для чего начала выращивать для этого бычков. У Дарьи было много задумок, на воплощение которых требовалось время и силы. Но еще оставалось главное — она должна отомстить за своих родителей.
— Дарья Павловна, — управляющий Леонардов ввел в ее кабинет двух мужчин, у которых были связаны руки.
За их спинами стоял деревенский староста и охранник, которые сопровождали воров к хозяйке.
Она осмотрела задержанных. С виду обычные мужчины, на вид одному около сорока, другому около тридцати пяти, чем-то похожи между собой, в сильно поношенной одежде, давно не евшие досыта, но что-то заставило Дарью присмотреться к ним. Оба не местные, невысокого роста, сухощавые, с умными глазами, не боятся смотреть прямо ей в лицо.
— Зачем вы залезли в дом старосты? — спросила она ровным голосом. — Разве не могли просто подойти и попросить работу? Или вы привыкли разбойничать?
— Мы не разбойники, — на нее посмотрел старший мужчина. Он смотрел прямо в глаза без доли страха и заискивания.
— Как вас зовут? Откуда вы? — спросила Дарья, обращаясь к старшему.
— Я Клим. Клим Обручев. А это мой младший брат — Данила.
— Что вас привело на мои земли?
— Мы искали работу, обращались к этому, — он кивнул головой на старосту, у которого сразу же забегали глаза.
— Они обращались к тебе? — спросила Дарья.
— Нет… да, обращались, — вынуждено признался староста.
— Почему не взял на работу? — ее брови выгнулись в вопросе.
— Помилуй, хозяйка, они же варнаки настоящие, посмотри на них. Как я возьму их, покрадут все.
— Разве? — Она посмотрела на Клима. — Скажи, где вы жили, чем занимались и как оказались здесь?
— Мы жили в Сибири, были егерями. Но наш хозяин разорился, новый стал продавать лес, нас уволили, сказал, что егеря больше не нужны. Новому хозяину больше нравилось устраивать балы да приемы. Вот мы и решили с братом уехать. Добрались до вашего города, здесь у нашей матушки родственник жил. Но он отказался помогать нам. Вот и стали искать работу. Только вот он, — Клим снова кивнул на старосту, — сказал, что мы варнаки и приказал выпороть нас и прогнать.
— И вы решили ему отомстить? — уголок губ Дарьи приподнялся в улыбке.
— Да, госпожа, — почти хором ответили братья. — Деньги мы спрятали, можем вернуть. Все до копейки, ничего не взяли из казны, богом клянемся.
— Я вас услышала. Любезный, — она обратилась к мужчине, стоявшему за спинами задержанных, — развяжите им руки.
— Да как же это? — возмутился староста. — Они же варнаки.
— Это ты варнак, раз не смог поговорить с людьми. Я с тобой еще разберусь, как ты на работу людей принимаешь. Иди отсюда. А ты, Борис Лаврентьевич проследи, чтобы спрятанные деньги нашли, посчитай. Если не будет хватать, выясни у старосты, куда же они делись. Да и проверить его давно уже пора, что-то слишком много вопросов у меня к нему накопилось. Выясни все и доложи мне. Я разрешаю тебе всё.
Староста, бледный как полотно после слов хозяйки, кланяясь, вышел из ее кабинета. Управляющий проследовал за ним. Охранник развязал руки братьям, отошел к двери.
— Проходите, — она указала на стулья, стоящие перед ее столом, — поговорим.
Братья переглянулись, потупились.
— Мы это…, — замялся старший, — слишком грязные, испачкаем еще мебель Вашу. Почитай две недели не мылись.
Дарья улыбнулась, взяла колокольчик, позвонила. Через минуту в комнату вошла молодая девушка.
— Лукерья, возьми этих двоих и отведи к Игнату. Пусть их вымоют, дадут чистую одежду, накормят, потом приведут ко мне. Мне надо с ними поговорить.
— Хорошо, — служанка быстро поклонилась, косясь на мужчин.
— Не бойся, — улыбнулась Дарья, — они ничего тебе не сделают. Ведь так?
Последними словами она обратилась к ошалевшим мужчинам, которые не понимали, что происходят. Они были готовы ко всему, но чтобы хозяйка приказала их отмыть и накормить? Оба брата смотрели на Дарью не понимающими взглядами.