Трое молодых мужчин смотрели на Дарью и Владимира Федоровича исподлобья. Старейшина заметил их взгляды, нахмурился.
— Советую вам не зыркать на меня зверями. Мы ведем дела честно, мне мое имя дорого. И не советую вам мстить мне. Я быстро найду управу на каждого их вас. Я поддерживаю Дарью Павловну — эти люди не должны больше быть в нашем союзе.
И снова по городу поползли слухи о том, как Черная дама расправляется с неугодными ей, разоряет молодых предпринимателей.
Глава 6
Прошло восемь с половиной лет со дня смерти Павла Ивановича и Марии Васильевны. Дарья по-прежнему носила только черные одежды и закрывала лицо вуалью. Она по-прежнему оставалась одна, женихи не толпились у ее дверей. Было несколько вдовцов, которые за счет женитьбы на Дарье хотели поправить свое состояние, расплатиться со своими долгами, но каждый раз она вежливо отказывалась от подобных предложений. Ей казалось, что никогда ее сердце не сможет забиться трепетной птицей, но в тот год события полетели с огромной скоростью.
Давно уже Дарья мечтала о своей транспортной компании. У них были свои корабли, дилижансы, грузовые подводы, которые возили товары и продукцию. Но хотелось организовать перевозку пассажиров, чтобы люди не тряслись в душных вагонах железной дороги, не дышали дымом от паровоза, а в комфорте могли заказать удобную транспортную карету или дилижанс, которые могли бы доставить их в любой адрес. Бывшую усадьбу семьи Соловецких она выкупила в свою собственность, сделала там санаторий для дам, где они могли получить необходимое медицинское обследование, лечение и отдых. Старая Марфа Агафоновна не захотела остаться в доме, когда Дарья приехала к ней для разговора.
— Дашенька, я хочу уехать отсюда, не могу смотреть на то, что разрушил мой сын. Я не оправдываю его и не хочу чувствовать перед тобой вину. Он поступил подло, разбил твою жизнь, а ты спасаешь меня, уплатила все мои долги и еще обещаешь содержать меня. Другая на твоем месте выгнала бы меня, а ты предлагаешь остаться. Я так не могу, Дашенька. Если бы можно было, я попросила бы уехать к своей двоюродной племяннице. Она живет в Финляндии и давно зовет меня к себе. Я бы хотела уехать к ней.
— Хорошо, Марфа Агафоновна, понимаю Ваше желание и не настаиваю. Спасибо, что не держите на меня зла за то, что я скупила все ваши земли и сады.
— Да о чем ты говоришь? — она замахала руками. — Если бы не ты, наши земли стояли бы в запустении, а сады перестали бы приносить плоды. Только благодаря тебе наше хозяйство вновь радует меня. И я очень рада, что именно ты выкупила все это и этот дом. Делай с ним все, что посчитаешь нужным.
— Благодарю, — Дарья улыбнулась. — Я обещаю, что выделю для Вас ежемесячное содержание, достойное Вас.
Она организовала переезд Марфы Агафоновны, дала ей с собой приличную сумму денег и открыла на ее имя счет в имперском банке. Они тепло попрощались, Дарья вернулась домой и через полгода бывшая усадьба Соловецких приняла первых желающих поправить свое здоровье.
Усадьба находилась в двадцати километрах от города, добираться до нее было не слишком удобно, приходилось делать большой крюк, чтобы доехать до моста через реку Светлую, а потом снова возвращаться, чтобы выйти на дорогу, ведущую к усадьбе. Посовещавшись со своим управляющим, Дарья пришла к новому городскому главе — Гавриле Егоровичу Краснобаеву, который два года назад был избран вместо Орловского. С Краснобаевым у Дарьи не складывались отношения, он постоянно отказывал ей в обращениях, не желал рассматривать ее предложения, которые будут выгодны для города. Но сейчас ей все равно придется лично общаться с Гаврилой Егоровичем, так как на ее письма городской голова так и не ответил.
Была уже середина сентября, осень еще радовала солнечными днями и теплом. Дарья отправилась на прием к городскому голове в открытой коляске, чтобы насладиться солнцем и легким ветерком. Ее долго продержали в приемной, секретарь Краснобаева заявил надменным тоном, что Гаврила Егорович занят важными делами. Наконец Дарья не вытерпела, и когда секретарь вышел из приемной по каким-то своим делам, поднялась со своего места и направилась к кабинету главы, открыла дверь и вошла. Плотный мужчина с красным и потным лицом, одетый в форменный сюртук, сидел за большим столом, заваленным бумагами. Но по его виду был заметно, что делами он не занимался. Он спал, откинув голову на высокую спинку своего кресла. Когда Дарья вошла и с громких хлопком закрыла за собой дверь, он вздрогнул.