— Мне нужна ваша помощь. Вчера я познакомилась с неким Филиппом Гордеевичем. Он остановился в гостинице «Националь».
— Что Вы желаете о нем узнать? — спросил Данила.
— Все, что сможете узнать о нем. Мне придется с ним общаться, поэтому я хочу знать, что это за человек.
— Поняли, хозяйка, — ответил Клим. — К вечеру постараемся получить первую информацию.
Братья ушли, а Дарья стала собираться к городскому голове. И сегодня впервые она, стоя перед шкафом со своими платьями, вдруг пожалела, что в ее гардеробе нет что-то более легкомысленного, чем все эти черные платья с воротом под самый подбородок. Почему-то захотелось быть красивой для этого Филиппа, чтобы увидеть в его глазах восхищение. Но она достала одно из своих обычных платьев, достала шляпку с вуалью, оделась и отправилась на встречу с городским головой, настраивая себя на борьбу.
К ее удивлению, сегодня секретарь не стал держать ее в приемной, сразу предложил пройти в кабинет. Там ее уже ждал недовольный Краснобаев, а также Филипп Гордеевич, который сидел с торца стола, положив нога на ногу. Чувствовалось, что он довлеет над Гаврилой Егоровичем. Когда Дарья села на предложенный ей стул и разложила на столе документы, Краснобаев чуть отодвинул их от себя пальчиком.
— Вчера Филипп Гордеевич убедил меня, что Ваш проект очень выгоден для города, и я согласился с ним…
Обсуждение затянулось почти на два часа. Каждым своим словом Краснобаев давал понять, что если бы не Филипп, то он ни за что не разрешил бы строительство моста. Когда Дарья сказала, что готова полностью взять на себя финансирование его строительства, голова даже обрадовался.
— Помилуйте, Гаврила Егорович, — вмешался в разговор Филипп, — думаю, что этот проект должен оплачивать город, ну хотя бы половину. Я сам готов предложить свою помощь, но Дарья Павловна отказалась принять ее. Не кажется ли Вам, уважаемый Гаврила Егорович, это достойно уважения. Когда мост будет построен, думаю можно будет назвать Дарью Павловну почетной горожанкой.
— Она и так уже признана, — недовольно буркнул городской голова. — Стараниями Александра Львовича три года назад.
— Вот как? И за что же это?
Краснобаев сморщился, словно ему это было неприятно говорить.
— За то, что построила для города три дома присмотра для детей рабочих, две бесплатные клиники, учредила пенсии по случаю потери кормильцев, которые платит из своей казны.
Дарья заметила, как на нее посмотрел Филипп. От его взгляда словно прошла обжигающе горячая волна, щеки вспыхнули предательским румянцем.
— Вот как, — снова повторил мужчина. — Думаю, что мы все вопросы решили?
Дарья поднялась, собрала свои документы, которые подписала сегодня с городским головой, вышла из его кабинета. Филипп задержался, и она выдохнула. Оставаться рядом с ним, чувствовать на себе взгляд мужчины она больше не могла. Дарья успела выйти на улицу, сделать глубокий вдох, подставила легкому прохладному ветерку лицо, чтобы он охладил ее щеки, как услышала позади себя голос:
— Дарья Павловна, я не хотел бы отпускать Вас сегодня. Приглашаю на обед. Или вы снова сбежите от меня?
Его голос звучал, как запретный плод, вызывая мурашки у девушки.
— Сегодня я тоже сбегу от Вас. Меня ждут в конторе.
И не дожидаясь ответа мужчины, она поспешила к своей коляске. До самого вечера она заставляла себя работать, читала документы, принимала посетителей, ездила к компаньонам, принимала решения, но все это делала механически, постоянно возвращаясь мыслями к Филиппу. Она с трудом дождалась вечера, чтобы поехать домой. Там ее уже ждали братья Обручевы.
— Госпожа, нам удалось только узнать, что его фамилия Максутин. Филипп Гордеевич Максутин, тридцати трех лет. Приехал из Уральского города, владелец небольшого литейного завода, богат, не женат, недавно вернулся из-за границы, куда ездил закупать для своего завода оборудование. Зачем он приехал в наш город, пока не удалось узнать. Общается с большим кругом лиц. Такое впечатление, что он многих знает здесь. С кем удалось поговорить, все отзываются о нем превосходно.
Дарья слушала скупой доклад и кусала губу. Сердце радовалось — вот он, мужчина, который может стать достойным мужем, к которому она тянется так, что просто хочется броситься к нему в объятия, попросить о первом в ее жизни поцелуе, но разум твердил — не спеши, проверь все. Не верь, никому не верь.