Их встречи продолжались целый месяц. Но однажды Филипп сказал, что ему надо вернуться домой, куда прибыло оборудование. Он должен проследить за его установкой и запуском. Настроение Дарьи, такое хорошее с утра, стремительно покатилось вниз. Он уедет, и они больше никогда не увидятся. Сердце сжалось от тупой боли. Мужчина заметил это, улыбнулся ей виноватой улыбкой, потом взял ее руку в свою ладонь, поцеловал.
— Дарья Павловна, обещаю, что я вернусь к Вам. Мне нужно многое сказать Вам. Мы обязательно должны обо всем поговорить. Прошу, не надо расстраиваться, через два месяца я вернусь к Вам или за Вами. Обещаю, что я приеду сюда еще до Новогоднего бала.
И впервые он склонился к ней и осторожно поцеловал ее в щеку.
— Обещаю, что я приду к тебе сразу, как только смогу. Дождись меня, Дашенька.
Сердце застучало, как ненормальное, а разум отключился. Из глаз были готовы политься слезы, и Дарья закусила с силой губу.
На следующий день Филипп уехал и сразу же стало пусто в жизни Дарьи. Она с трудом заставила подняться с постели на следующее утро и поехать на работу. Ей что-то докладывали, она только кивала головой, не понимая слов. Филипп уехал и забрал с собой ее сердечко, которое так давно хотело и искало любви. Ей казалось, что он пошутил над ней, но через две недели получила от Филиппа письмо, в которой он писал ей, как идет установка оборудования, как он ругается с мастерами, подгоняет их, чтобы быстрее вернуться к ней.
Дарья улыбалась, читая письмо. Потом убрала его в стол, чтобы никто случайно не нашел его. Казалось, что она должна хранить свои чувства в тайне, хотя в городе упорно ходили слухи о ней — один невероятнее другого. Но как и в прошлый раз, она просто не обращала на них внимание. Братья Обручева не нашли на Филиппа никакой информации, которая открывала бы его с какой-либо другой стороны. Казалось, что он всегда был открыт и честен с Дарьей. Но ее разум по ночам, когда сердечко успокаивалось, продолжал подкидывать Дарье неприятные мысли. Больше всего ей не было понятно, что связывает его с городским головой. Они были совершенно разные — мелкий противный до желания помыть руки после общения с ним Краснобаев и Филипп, к которому ее тянуло, как женщину.
Чтобы отвлечься от своих мыслей о мужчине, Дарья полностью ушла в работу. Ее артели начали подготовку к строительству моста. Осенью они должны были укрепить берега, а после зимы начать возведение моста. Ее первый дилижанс для комфортных поездок был встречен на Ура, стали поступать заказы на изготовление подобных. Их промышленный союз расширялся. Дарья уже давно не переживала о будущем. Старосту, которого обворовали в свое время братья Обручевы, она уволила, разрешила ему уехать подальше из их уезда, чтобы не посадить его в тюрьму. Остальные не рисковали своими должностями.
Она считала дни до того времени, как снова увидит Филиппа. В конце ноября он снова написал ей, что заканчивает наладку оборудования и готовится запустить новую линию литейного цеха. «Я обязательно вернусь к тебе. Прошу, жди меня, для меня очень важно, чтобы ты ждала меня…», — писал он. Она читала эти строки, написанные четким красивым почерком, и улыбалась, как девчонка. Хотелось верить, что все будет хорошо.
Глава 8
Декабрь начался со снегопада и холодов, но на душе Дарьи цвели цветы. Она получила весточку от Филиппа, что он скоро приедет к ней. Он не написал, когда это случится, поэтому каждый день Дарья начинала с мысли — «а может сегодня?». И вечером кусала губу, чтобы Луша не видела ее слез. Ожидание становилось невыносимым, казалось, что все что было с ней — просто сон, вот она утром проснется и узнает, что в ее жизни не было Филиппа, что все это ее фантазии.
В тот день утро тоже встретило ее тревожным вопросом — приедет или нет. Дарья собралась и отправилась в контору. Заканчивался год, надо подводить итоги, строить планы на следующий год. Приближался Новогодний бал, где она должна обязательно быть, как почетный гражданин города. Ей так не нравилось бывать на этих балах лицемерия, зависти и сплетен. Она приходила, здоровалась с городским головой, выслушивала очередные шепотки за своей спиной, а потом спешила покинуть это змеиное гнездо, где по-прежнему ей становилось плохо от воспоминаний.