Филипп склонил голову, он боялся, что Дарья увидит слезы в его глазах.
— Прости.
— Прощай.
Он повернулся и вышел из кабинета, а Дарья откинулась на высокую спинку своего стула, закрыла глаза. Как же трудно дался ей этот разговор. Она ждала его, так хотелось снова увидеть того, для кого билось ее сердце. Она продолжала уничтожать его, построила завод, переманила его поставщиков и заказчиков, к ней перешли все рабочие из завода Филиппа. Остался последний шаг, и она уничтожит его имя, его будут ненавидеть в обществе, гнать ото всюду. Она видела перед собой сломленного мужчину, в глазах которого плескалась боль, но простить его она не могла. Не имела права. Ради памяти родителей, ради своего имени. Простить — значит стать слабой и вновь позволить растоптать себя. Пусть он говорит, что любит, но она не сможет больше никогда смотреть на него и не думать о том, как он хотел поступить с ней. Ради своей любви она не будет делать последний шаг. Оставит ему имя. Она выбрала честь, раз любовь так просто предать и растоптать.
ЭПИЛОГ
Дарья уехала домой через месяц. Она проверила работу своего нового детища и осталась довольной. Завод обещал принести огромные прибыли. И она уже думала, как дальше развивать производство, что может предложить заказчикам.
Ее люди следили за Филиппом. Хотелось ли еще раз увидеть его? Нет. Она больше не хочет увидеть его. Даже во сне она будет гнать его образ от себя. Пусть по ночам будет ныть раненое им сердце, но она больше не встретится с ним. Она не имеет права быть слабой. Ее война с Филиппом закончена. Все ее враги получили по заслугам. Теперь осталось просто жить, постараться снова научиться дышать.
У нее был ответ на вопрос — смогла ли она простить его, если бы он приехал к ней домой и честно рассказал о том, что готовят Илья и Елизавета. Да, она смогла бы его простить, слишком велика была ее любовь. Они бы обязательно были бы счастливы, у них были бы дети, они бы встречали рассветы и делились своими планами на день, на жизнь. Она бы любила своего мужа, только если бы он пришел к ней домой или хотя бы встретил в холле. Но он поступил иначе.
В скором времени по городу, где находился литейный завод Филиппа прошел слух — хозяин продал свой завод и сам куда-то пропал. А потом прошел новый слух, что в самом глухом лесу появился отшельник, который не хочет ни с кем общаться. Он не пускает в свой дом путников, не выходит из леса к людям. Только одному слишком любопытному журналисту удалось подобраться к его жилью и подслушать, как он, стоя на коленях, просит прощения у Дарьи, и вымаливает у бога скорейшей смерти.
Когда Дарье сообщили об этом, она ничего не ответила. Выражение ее всегда спокойного лица не изменилось. Она только кивнула головой и погрузилась в свою работу. У нее было много проектов, которые она собиралась воплотить в жизнь. И пусть ее называют Черной дамой, Дамой без сердца, пусть ее боятся и переходят на другую сторону дороги, она будет просто жить и делать добро для тех, кто этого заслуживает.
Через десять лет случайный путник набрел на жилище отшельника и нашел его тело. Он лежал на лежанке, сложив руки на груди. А под его ладонями находились пожелтевшие листы бумаги. Со временем слова, написанные на них, плохо читались, но можно было понять, что мужчина просит прощение у любимой девушки. И на обороте одного из листов, другим почерком было написано только одно слово: «Поздно».
Дарья Павловна так и не вышла замуж. Но у нее было много детей. Приемных, для которых она построила дома присмотра, куда приносили всех брошенных найденышей. Каждому из них она давала новую жизнь, учила, отпускала в большой мир. Она дарила им свою нерастраченную любовь, которую так хотела дарить своим детям, которых бы родила самому любимому человеку на свете. И каждый из них продолжал ее работу, воплощал в жизнь ее мечты.
В один из дней совершенно седая высокая сухощавая женщина встречала в своем доме воспитанников, которые приехали, чтобы поздравить ее с юбилеем. Девяносто лет. Ее имя помнили все и уже никто не вспоминал тот Новогодний прием, когда группка людей, походя, разбила ее жизнь. Но она выстояла, смогла найти в себе силы выжить, продолжить дело отца. Она простила того, чье имя больше не хотела вспоминать. Простила, но никогда больше не желала видеть его.