А вот это интересно. Это прокол. Князя Романа. При упоминании о моём походе к Чернигову, князь пристально взглянул на одного из присутствующих мужиков, и тот подтверждающе прикрыл глаза. Теперь осталось только убедиться, что этот, хлопнувший ресничками дяденька — Демьян-кравчий. Который и посылал Борзяту за «тайной княгиней с княжёнком». Коли так, то Роман в теме.
Я уже с некоторым трудом выковыривался из своих бесконечных отступлений, уточнений и междометий, когда в горницу вдруг ворвалась стайка женщин.
Предводительницей их, стремительно вышагивающей впереди широким шагом, так что подол сарафана не поспевал и беспорядочно трепыхался где-то в ногах, была девчушка лет 14-ти, которая подойдя к столу, очень похоже на светлого князя ткнула пальцем в грудку золотишка и агрессивно спросила Романа:
— Это что? Я спрашиваю: откуда это у тебя?
Светлый князь пошёл красными пятнами. Потом просто мотнул головой в нашу сторону. Девчушка оглянулась, ей взгляд скользнул по Акиму, по мне, задержался на моей бандане… Переход от лёгкого любопытства к узнаванию был коротким. Но я успел. Успел начать снова молотить, давая ей время сдержать свои эмоции.
— Здравия желаю! Госпожа пресветлая самая наша великая княжна!
Это что ж я такое сказанул-то?! Если «пресветлая», то не «великая». «Самая великая» — так не говорят. Хотя по сути — правильно. Елена Ростиславовна — это была она — самая старшая дочь Великого Князя. Сама высокопоставленная невеста на «Святой Руси» в эти годы.
Во французском королевском доме возник как-то титул — «мадемуазель Франции». А здесь можно сказать: «девица всея Святой Руси». Ну, не совсем девица… с моим, кстати, участием. За что мне в любой момент могут голову оторвать. Долго и больно. Чего меня и трясёт.
Тем временем я продолжал толкать ахинею:
— Ходил к Чернигову… беженцы… майно от мёртвых оставшееся…
Скрывая от окружающих внезапно раскрасневшееся лицо, княжна наклонилась к столу, расталкивая пальчиком сваленные украшения. Потом вдруг заинтересовалась и вытащила на пальчике какую-то висюльку:
— Это не моё.
— Уверена?
— Ты что, братец?! Или я тебе кобыла ярмарочная, чтобы такое носить?! Да я лучше голой пойду, чем с такой прикрасой! Так. Часть — мои украшения. Часть — чужие. Ну? И когда ж ты мне моё вернёшь? Батюшкой да матушкой даренные?
Десятисекундная «глазная» дуэль между светлым князем и «оторвой в юбке» закончилась полной победой «оторвы». Хотя юбки на ней не было. Много чего было, но вот юбки…
— Ладно, сестрица. Иди.
— Благодарствую, брат мой. Как дела закончите — пришли мне этого… находчика.
И, гордо задрав голову, придерживая двумя пальчиками подол длинного платья, а в другой руке — белоснежный вышитый платочек, оне-с изволили удалиться. Даже взглянуть… бегают тут всякие… букашки-мурашки.
А вот прислужницы её обозрели меня внимательно, пошушукались и похихикали. Что и привело меня в чувство. Как раз, чтобы услышать:
— Скарбник, забирай к себе, да выкупи у них.
— Княже! Пребывая в глубоком восхищении и нижайшем почтении, дозволь преподнести тебе в абсолютно безвозмездный дар сии, столь порадовавшие сердце твоей высокородной сестрицы, предметы женского обихода. Ибо милость твоя сама по себе наполняют сердца наши с батюшкой неизъяснимой радостью и благорастворением паче металлов презренных и камней драгоценных.
Какой бред я несу! Хотя здесь это общепринято. Нормальный в дурдоме — псих.
Роман пожевал губами. Всё накопившееся за время бесед с женой и сестрой раздражение выплеснулось одним словом:
— Идите.
Я судорожно подскочил к столу, собрал, начавшие вдруг раскатываться по столу цацки, в платочек, с третьего раза попал в горловину мешочка, затянул завязочки, пятясь задом и кланяясь чуть не наступил на Акима, вывалился наружу…
Катастрофа. Крах всем планам и поползновениям. Князь отказался взять подарок. Это означает отказ от отношений. Не сексуальных или дружеских — на это-то плевать. От отношений «старший-младший». Тех самых, в которые укладывается и весь вассалитет.
Твоюмать! И ржавый якорь в задницу! Я не знаю, с какого… у него дурное настроение. Может — съел не то, может — жена не дала. Но боярства Акиму он не даст. Полный пи. Все три-четырнадцать-пятнадцать. И вся последующая… иррациональность.
Князь отказался подтвердить боярство, мы теперь просто… «русские люди». То есть: «дерьмо обыкновенное». Вернее всего, Рябиновку отдадут другому. Более для пресветлого князя любезному.
Тогда… только бечь. «Новая метла — по-новому метёт» — русская народная мудрость. Меня — выметут. Или — поломают как прутик. И людей моих… постройки… новизны всякие…