Насчёт святого Луки — фигня. Иначе зачем же Патриарху благословлять икону? Новодел какой-то.
Внимательный взгляд кравчего оценил мои слушательные способности.
— Мишка, слуга её, в Царьград посылаемый, этим летом пришёл в Киев. Туда же и сама Евфросиния ходила. Теперь вот в Полоцк возвращается. Ну, икон от Луки на Руси немало — и у нас есть. А вот частицы Креста Животворящего, на коем господь наш смерть мучительную принял, с каплями крови Его… Ещё прислали ей камень из гробницы Божьей Матери, частицу от Гроба Господня, частицы от мощей святых Стефана и Понтелеймона, кровь святого Димитрия. Князь наш упросил преподобную остановится в Смоленске, отдохнуть да порадовать люд православный святынями редкостными. Ныне они выставлены в соборе Мономаховом. Жители к ним идут, радуются, прикладываются да умиляются. Да и сам наш… восторгался непритворно.
Кравчий тяжко вздохнул и продолжил.
— Сии святые вещи во храме охраняются клириками и стражниками. Да и самой силой господней. Ежели вдруг, помилуй нас боже, какая из реликвий пропадёт, то князю нашему будет великое бесчестье. Город весь перетряхнут, наизнанку вывернут. А когда найдут — великая радость. И «находчику» — княжья милость.
Мда… Яков постоянно повторяет в мой адрес: «ловок». Это вот так оно здесь понимается?
— Забавно. Сочтёшь ли ещё что полезным сказать? Отроку, мудрость вкушающему?
— Э-э-м… Вора, когда найдут… сам понимаешь… А Евфросиния уходит из города через три дня. Караван у неё немалый, охрана добрая… Сама же преподобная пребывает на подворье монастыря Параскевы-Пятницы. Дык где, говоришь, приказчик твой с чудо-бражкой обретается?
Хорошо он из беседы выходит. Поклон, благодарности, уверения и заверения, задом — в дверь, шапку — на голову, мозги — в кучку, дыхание — выровнять, морду — кирпичом…
Новый поворот княжеских интриг заставлял извилины сворачиваться в клубочек. Они заплетались морскими узлами и приветственно помахивали хвостиками. Нужно было сесть, и спокойно, окапывая со всех сторон, как окапывают неразорвавшийся снаряд, собрать и систематизировать информацию по теме.
Разложив всё по полочкам, я, может быть, найду щёлочку — тот самый выход из лабиринта, благодаря которому и живёт мышь белая.
Сперва мы заявились все толпой в Успенский собор, который заложен ещё Мономахом и перестроен Ростиком после частичного обрушения.
Толпа народа. Все крестятся, прикладываются, молятcя и коленопреклоняются. Непрерывное жужжание множества голосов, но всё пристойненько. Давки, как в первые дни, нет, толпа прокачивается через центральный неф достаточно интенсивно, заторов особых не возникает. Кому сильно приспичило — распихиваются по боковым нефам. Там по углам и поклоны бьют.
Я внимательно осматривал все выставленные экспонаты. Предлагаемая вниманию коллекция от патриарха внушала уважение своими… раками. Каждый сувенир находился в отдельном ящичке, богато изукрашенном, открытом для обозрения. Правда, прикладываться к содержимому не дозволялось, даже и к ящичкам. Но красивые сосновые аналои-подставки — вполне по зубам верующим.
Как раз в этом 12 веке крестоносцы в Иерусалиме обнаружили, что паломники отгрызают частицы от Камня Омовения в Храме Гроба Господня. Во избежание утраты святыни, из каменоломен была привезена гранитная толстая плита, которой и был накрыт истинный Камень. Но это не помогло: в 21 веке я наблюдал следы зубов уже и на этом граните. А вы говорите: «кариеc», «пародонтоз»…
Вообще, христианам свойственно грызть свои святыни. Так лишилась одного сустава «десница Иоанна Предтечи».
По одному из суеверий эти мощи обладают мощным антитоксическим эффектом. Поэтому некий серб, когда его дочку укусила гадюка, откусил, во время ритуала приложения, у святыни мизинец и отнёс ребёнку. Ребёнок выздоровел, папаша признался в хищении, но, поскольку имело место чудо божье, его даже поблагодарили. Правда, мизинец на место не вернули. Видимо, ребёнок сжевал косточку от волнения, поскольку лечебный эффект обычно достигался простым прикладыванием к укушенному месту.
Особое место в ряду обгрызаемого христианами занимает Крест Животворящий.