Но был бой на речке Малый Рутец. Где Изя Блескучий побил Гошу Долгорукого. Где половцы Андрея ушли с поля боя даже не пустив и стрелы. Андрей был взбешён изменой своих союзников, лез в самую гущу боя. Ему прямо с головы срубили княжеский шлем. Чудом уцелел.
А ещё был бой на бродах через Днепр, когда Аким рассадил стрелков в лодки и поставил на лодии деревянные крыши. Такие плавучие… блокгаузы. Многократно превосходящие численностью половецкие отряды Долгорукого так и не смогли прорваться на Киевский берег Днепра сквозь линии плавающих укреплений.
Эти два человека, большую часть жизни пытавшихся убить друг друга, стояли лицом к лицу, одинаково задрав бороды и до предела выпрямив спины. Сходные возрастом, опытом. Даже внешностью. Хотя у Акима борода клинышком и лицо узкое, а у Андрея — растительность от уха до уха и сам он… кыпчак.
Странно: высокие польские скулы Акима сходны с татарскими Андрея. И упёртость — одинаковая. Наша, русская.
Аким по крови — лях. Андрей — на половину кыпчак, на три восьмых — грек. Ещё есть шведская, готская и варяжская кровь. Русской крови — всё, что от ключницы Малуши Володе Крестителю досталось.
Короче: «первый великоросс».
Вот сейчас исконно-посконный русский князь сцепится с таким же русским боярином на святорусской, исконно голядской земле…. Нафиг-нафиг!
Разводящий нужен не только в волейболе:
— Аким Янович! Гость в дом — бог в дом. Порадуемся же господней воле, что наградила нас столь славным и благородным гостем. Однако время позднее, солнце уже село. Как бы не любо нам было князь Андрея слушать, да о разных разностях разговаривать, но надо и честь знать. Гости с дороги, уставшие, а завтра снова в путь. Извини княже, ежели что не так. Не по злобе, а лишь по неразумению нашему. Доброго вам почивания, люди суздальские. До пребудет Бог с вами, и Богородица, и святые ангелы с архангелами.
Тройной уважительный, но не сильно глубокий поклон на три стороны. Отдельно поглубже — Андрею. Ещё глубже — Акиму. Чего морщишься, княже? Он мне — отец родной, хоть бы и по легенде. А ты хоть и «первый великоросс», но в отдалённой перспективе. А пока просто… сопредельный. Перетопчешься.
С крыльца я видел, что одни слуги поскидывали прямо в грязь двора мои (мои!) привезённые перины и прочее. Другие, в немалой части женщины разных возрастов, накидывали на телеги какие-то узлы и сундуки. Среди толпы взрослых крутились и несколько незнакомых мне детей. Двух мальчишек, выделяющихся богатством одежды и кинжальчиками в золочёных ножнах на поясах, усадили на вторую телегу.
Факеншит! Чуть не забыл! Это ж — славные князья русские! Побольше, лет девяти — Михаил. Михалко. Один из всего-то трёх-пяти князей, которые попали в русские былины. Не как обобщённый образ или в связи со сказочными или поучительными сюжетами, а именно по реальным делам своим.
Младший, лет семи — Всеволод. Который потом будет — «Большое Гнездо». Который, собственно, и является основателем династии Московских рюриковичей.
Странная вещь: прозвище «Грозный» постоянно применяется к московским государям. Однако, Ивана Четвёртого, которого обычно так называют, следует назвать не «Грозным», а «Нервным». Куда больше это прозвание подходит Ваньке Горбатому, ставшему Иваном Третьим. «Грозным» называли и Александра Невского. Не за победы над немцами и шведами, конечно, а за выжженные им глаза новогородцев, не желавших платить дань Орде.
А начинать надо бы с двух братьев Юрьевичей — Всеволода и Андрея.
Народ погрузился, перекрестился, тронулся. Возы разворачивались и тянулись к воротам. В опускавшихся весенних светлых сумерках в стороне, возле угла главного дома мелькнуло знакомая, вроде бы, душегрея. «Ткань старая, но не ношенная»… Ивица! С каким-то пришлым парнем. Тот плотненько обнимал девушку за шею и уводил на задний двор.
Следом, старательно изображая свою непричастность, незаинтересованность — «чисто мимо проходили» — двинулась ещё пара суздальских. Аж приплясывая от нетерпения. Блин! Она опять на групповуху нарывается?! Мне плевать — по согласию или нет! Она — моя рабыня. И наложница Акима. «С чуйвствами».
Я крутанулся, оглядывая двор. Аким стоял с двумя важными мужчинами и вёл светскую беседу. Собеседники по одежде похожи на обрусевших половцев. Скверно.
Сегодня Аким напомнил пришедшим о своих подвигах. С Андреем они разошлись мирно, но в свите есть куча «кровников». И — лизоблюдов. Если посчитают, что смерть Акима будет приятна господину… Резать прямо не будут. Но провокацию устроить и в ответ…