Пожалуй, важнее всего, что запомнил меня Маноха. За княжью грамотку. За то, что взял, и за то, что отдал. Кабы у него моим словам веры не было — и меня бы не было. И «Святой Руси» — тоже, какая она нынче есть.
В июне неторопливый караван Андрея добрался до Киева. Два старших по лествице на Святой Руси князя — Боголюбский и Ростик — пытались договориться о выходе русского православия из раскола. Андрей предлагал на место митрополита своего человека. Фёдор Ростовский, племянник смоленского епископа Мануила был в большом фаворе у Боголюбского. Устроенное им изгнание из Ростова тогдашнего епископа по спору «о посте в среду и в пяток» доставило Федору национальную славу «ревнителя древнего благочестия и истинного православия».
Однако Ростик переиграл Андрея по всем статьям. Одним из доводов была вскрывшаяся беременность вдовой Великой Княгини. Ростик не преминул уколоть Боголюбского: «ты о делах божеских судишь, а с домашними управиться не можешь». Киевляне же, вовсе не любившие долгоручичей, смеялись едва ли не в глаза Андрею. «Бешеный китаец» поступил, по обычаю своему, резко: выгнал «шалаву грецкую» с Руси со всеми её сыновьями, что было немалой новизной. Прежде с Руси выгоняли лишь князей за братоубийственные войны. В Царьграде опозоренную княгиню приняли, но ко двору не пустили. Два её старших сына, бывших прежде князьями в Торческе и в Белгороде, получили от императора владения в Болгарии. Сама она прожила там ещё лет двадцать. А вот младшие сыновья — Михалко и Всеволод, подросли и вернулись на Русь. Но об этом позже.
Глава 210
Ощущение после княжеского каравана — как Мамай прошёл. Что — сдвинуто, что — сломано, что — украдено. Здесь говорят: «взято в подарок».
По закону гостеприимства хозяин обязан подарить гостю понравившуюся вещь. Гость должен отдариться. Всё очень мило, пока представление о ценности обоих подарков совпадают.
Данилевский пишет, что в Древней Руси эта система доходила до полного абсурда с точки зрения рыночной стоимости подарков.
Можно сравнить с аукционами по продажи вещей знаменитостей. Старые трусики королевы Елизаветы II 1968 года использования ушли за 18 штук баксов. Ясно же, что не за кружевную отделку.
Интересно: за сколько можно толкнуть шёлковый домашний халат Андрея Боголюбского в приличном состоянии в моё время? Не, не интересно — не доживу.
На поварне хмурая Домна перебирает посуду. Вот кружка святорусская деревянная. Ею же убить можно! Но у одной — отломана ручка, у другой — вылетело донышко. А у третьей откусан край. Вот этого я совсем не понимаю. Не голодные же были.
Полусонный народ тынялся по усадьбе. Пытались починить сломанное, найти переложенное в другие места, делились впечатлениями. Но бродить «нога за ногу»… у меня долго не получается. Да и жизнь не даёт.
Я очень благодарен Алу. За то, что он сообразил и спрятал нашего куртёныша. А то пришлые бы точно отобрали. Или убили бы из забавы.
А вот Хрысь Жиляту-печника — не спрятал. Жилята клал печки в «Паучьей веси». Понятно, что караванщики спокойно мимо «печника с гонором» пройти не могли. Нет, никакой ссоры-драки не было — Манохины люди вовремя вмешались.
«У армянского радио спрашивают:
— Будет ли третья мировая война?
— Нет, не будет. Но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется».
Ссоры не было — было такая сильная дружба, что… «Тостируемый пьёт до дна» — наше общенародное правило. В данном случае — до дна лужи, где и засыпает. Да и лужа-то неглубокая! Но пролежать в холодной воде полночи… Воспаление мочевого пузыря… Через три дня в бреду и муках… Как Пётр Великий, только без завещания.
Обмыли-похоронили. Уходя с кладбища, я напомнил Николаю:
— Списочек подготовь. Чего покойник должен остался.
— Эта… Как это? Это ж мы ему… Он же вон… ну печек сколько поставил!
— Николай, ну ты как ребёнок. Сам же ряд с покойником составлял. Дело-то не закончено, все потребные печки — не поставлены. Так что — расчёта за работу не будет. А долг за ним остаётся.
— К-какой долг?! Он же…! Дык… корм и кров — по ряду с нас!
— А остальное? На покойнике новые лапти обуты. Я тебе сколько раз говорил — нужна полная разноска по плану бухгалтерских счетов. Иди, сочиняй, купец-молодец.
Николай просидел ночь, но составил список. По уровню фантазии он далеко превосходил тот счёт, который когда-то подсунули графу Монте-Кристо. Да и то правда, откуда у Монте-Кристо двенадцать пар тёплых портянок? Последним пунктом вписали молебен «за упокой»: поймаю попа какого-нибудь — закажу.