Если внимательно посмотреть средневековую литературу, видно: «заморские гости» — редко торгуют в розницу. Сбрасывают товар местным купцам, привычным к общению с чужаками, и уходят. B2B, а не B2C.
Общий корень в русских словах «странный» и «иностранный», родство слов «немой» и «немец»… Одно из значений английского «strange» (странный) — чужой, чуждый.
Попаданец не просто «strange» — он «super-strange». И вы ждёте, чтобы вам денег дали?
У меня ещё одна заморочка: главная цель у нас — получение боярства. Цель бюрократическая, а не торговая. Соответственно — срок возвращения непредсказуем. Может, через месяц назад пойдём, может — уже по снегу.
Блин! Я зимнее брать не буду!
Глава 212
Последняя ночь перед выходом — полный двор народу. Все в последний момент чего-нибудь вспомнили. Девки мои в опочивальню тянут — приласкать напоследок.
Только двери закрыл — стучат. Прокуй с Любавой пришли. Прокуй мне напоследок мозги железяками выносит, Любава по щёчке гладит и уговаривает:
— Ты смотри, ты ко мне возвращайся. Я за тебя молиться буду — не оплошай.
И в слёзы. И мои наложницы засопливили. На Прокуя я просто рявкнуть могу, а с этими… утешать приходится. Князёныш-волчёныш от общих переживаний разволновался — лужу надул…
Всё, нахрен! Лодейное весло — как отдых. Помолились, помахались, отвалились. Раз-два — взяли. Весла — рванули.
Вот понятное дело — гребля. Вот тело, подходящее для этого дела. Всё просто — весло опустил, потянул. Весло поднял, закинул. Держи темп и никаких мозговых заморочек. «Как-то оно будет» — позже. Сейчас просто: Навались!
После наших сборов я в себя пришёл только на третий день. Хоть огрызаться на всякое слово перестал.
И тут — Елно. Здрас-с-с-те. Опять разговаривать. Пошли, Акимушка, хвосты подчищать.
«Хвосты» у нас аж дороги метут. Встали-то опять на Гостимилово подворье. Хозяйка здоровается, но смотрит насторожено:
— Хозяина нынче дома нет. Даже и не знаю — пускать ли. Как-то муж посмотрит, когда вернётся.
И кто меня за язык тянул? Ляпнул не подумавши:
— Никак не посмотрит. Поскольку никогда не вернётся. Утоп хозяин твой. В проруби на Десне под Новгородом Северским.
Она сперва на меня непонимающее смотрит. Потом дошло. Поверила она сразу. Платок ко рту и вой:
— Ой же ж на кого ты меня покинул! Ой же ж не видать мне сокола моего ясного! Ой же пришла беда-кручинушка, затянуло белый свет чёрным маревом!
Странно мне: покойничек-то не ласков был. Как-то они… не сильно ладили. Да и хозяйка не очень уж мужнину честь берегла. А воет — будто и вправду только им одним и жила. Хотя… вдовье житьё — невеселое.
Пока она в избе по покойничку выла, наши мужички барахло во двор затащили, начали устраиваться, баранчика зарезали, печку растопили. Аким кафтан парадный одел, да и пошли к посаднику.
Нынешний посадник — Акиму давний знакомец. Не «орёл»: досуха городок выдаивать, как прежний «росомах» с женой доили — не умеет. Соответственно, и у местных прежнего страха перед властью нет.
Так-то, конечно, всё пристойно. Но былого уважения от жителей не наблюдается. Прежде-то на сто шагов от посадниковых ворот — ни камушка, ни мусоринки. А теперь прямо у открытой воротины кучка свежего навоза.
Фольк так и говорит: «Ты — по-людски, и к тебе — по-человечески». А что может быть более человечным, чем кучка продукта жизнедеятельности домашней скотины? Тот же продукт, но уже «по-людски»?
Аким меня представил, головой мотнул:
— Эт ублюдок мой, Ванька. Он — к Чернигову ходил.
И пошёл у них свой разговор. Здоровканье, да воспоминания, да по кружечке пивка, да как дошли, да куда идём, да про погоды… Хорошо хоть за столом посидеть пустили. Мой номер — последний, недорослю рот открывать при мужах добрых, славой осиянных…
— Так ты, стал быть, с Борзятой ходил? Аким, у тя чё, взрослого мужа не сыскалось?
Работаю Микеланджелом: беру рассказ о нашем походе за «тайной княгиней» и отсекаю всё лишнее. Как скульптуру из глыбы мрамора.
Забавно: мужик-то профи. Видно, как он опасается лишнего спросить.
«Умножающий познания — умножает печали» — тысячелетняя мудрость различных спецорганов.
— Так вы нынче в Смоленск идёте? Вот и хорошо. Найдёте там, на княжьем дворе, Демьяна-кравчего — ему и перескажите. А я отпишу коротенько. Чтобы не переврать. Теперь другая забота: что у вас с Макухой-вирником получилось? Баба его донос принесла. Дескать, вы мужа её извели-загубили до смерти. Сыска просит. Я-то со Спирькой дело это…