*Настоящее*
Девушка осознала, что это не сон. Она действительно спасла тех, кто был ей дорог. Но ценой жизни святого отца и матери, с которой не успела попрощаться. Горячие слезы навернулись на глаза, грудь сдавило от боли, а к горлу подкатил ком. Отчаяние обрушилось на неё тяжёлым грузом, который она не смогла удержать. Из груди вырвался крик, полный безысходности.
Через несколько секунд в комнату ворвался Кристиан. Он подбежал к Сирене, прижал её к груди, не произнося ни слова. Просто держал, чувствуя, как она дрожит и рыдает. Он был счастлив, что она жива и способна на крик — это значило, что её сердце ещё бьётся. Герцог дал ей возможность выплакаться, лишь бы она никогда больше не оставляла его.
Вскоре женский крик сменился громкими рыданиями, а потом Сирена и вовсе замолчала, лишь изредка всхлипывая. Мужчина продолжал крепко прижимать её к себе, чувствуя, как её сильно трясет. Это могло быть от гнева, боли или слез. Или от всего сразу. Второй рукой он нежно гладил её по волосам.
Кристиан поцеловал девушку в лоб и прошептал:
— Тише, моя хорошая, всё пройдёт. Главный виновный уже наказан, остальные скоро понесут наказание.
Сирена сжимала кулаки возле сердца, которое колотилось так сильно, что заглушало её дыхание. Осознав, кто рядом, она вспомнила прикосновения, которые в последнее время были её спасением и утешением. Убрав руки, она обняла мужчину в ответ, сжав его рубашку. Вопросы крутились в её голове, но сил задать их не было. Перед глазами стояла мать, с надеждой смотревшая на дочь, пока кровь текла из её груди и изо рта. Сирена прижалась к мужчине, спрятав лицо у него на груди.
— Как... — Наконец, собрав остатки сил, она прошептала охрипшим голосом. — Как это случилось?
— Я искренне сожалею, родная, — Кристиан крепче обнял её, уткнувшись носом в волосы. — Никто не мог предположить, что так выйдет. — Внезапно снаружи раздался звук корабельного колокола. Девушка слегка повернула голову.
— Где? — Ей было трудно говорить, но герцог всё понял. Он знал, что она хочет спросить.
— Мы уже три дня идём к Египту, — ответил он. Услышав это, девушка резко отстранилась и посмотрела ему в глаза.
— Как же ты...?
— Тише... — Мужчина с лёгкой улыбкой коснулся её лица. — Тебе нужно отдохнуть. Потом я всё объясню, обещаю...
В дверь постучали, и с разрешения герцога в каюту вошли три девушки: врач, её помощница и ещё одна с тележкой еды. Все поклонились. Кристиан снова обратился к возлюбленной:
— Тебе пора поменять повязку, — герцог с сожалением посмотрел на неё.
— Ваша светлость, вам нужно выйти, — сказала врач, выкладывая всё необходимое на прикроватную тумбочку. Она осторожно убрала одеяло и протянула Сирене руки. — Давайте, ваша светлость, я помогу вам...
Сирена растерянно оглядела всех присутствующих. Кристиан уже собирался выйти, но Сирена схватила его за руку.
— Не уходи... — Мужчина обернулся, удивлённый её словами. Глядя в её стеклянные от слёз глаза, Кристиан молча помог ей подняться с постели. Только теперь он заметил, что раны под повязкой открылись, и её ночное платье пропиталось кровью.
— Господи... — Кристиан с гневом посмотрел на врача. — Вы обещали, что всё будет хорошо!
— Да... — Врач опустила глаза. — Наверное, её светлость просто резко пошевелилась, и раны снова начали кровоточить...
— Хватит оправдываться! — Кристиан резко указал на девушку пальцем. — Я говорил вам тогда и повторю сейчас: её жизнь и здоровье — ваша ответственность! - С этими словами он вышел из каюты.
Помощница врача помогла девушке снять ночную одежду и осторожно убрала окровавленную повязку. Прежде чем приступить к обработке ран, врач внимательно осмотрела её тело.
— Гнойников нет, кровь чистая — значит, скоро всё заживёт, — сказала она. После этого девушка аккуратно обработала две раны: одну чуть ниже солнечного сплетения, другую — на талии с правой стороны. — Вам повезло, что один из корсетов был плотнее и принял на себя весь удар.
— Я была без сознания два дня?
— Да, миледи. За это время вы сильно похудели, поэтому сейчас вам нужно хорошо поесть, но не переедайте, а то станет плохо... — Девушка продолжала говорить, но Сирена её уже не слушала. Слишком много всего навалилось на неё за один раз, чтобы думать о себе.
Когда перевязка была завершена, врач и его помощница вышли из каюты. За ними последовала женщина, которая привезла тележку с едой. Сирена осталась одна со своими мыслями. Она медленно села на постель, равнодушно взглянула на тележку и легла на спину, вытянув ноги и сложив руки на груди. Прикрыв глаза, она задумалась.
- «Мне не будет прощения в Дуате," — думала она. — "Я совершила тяжкий грех, и моё сердце будет легче пера на суде Осириса. Я не смогу воссоединиться с матерью на полях Иалу, но, может, это и к лучшему. Ведь я всегда была для неё лишь разочарованием».