Забралась на матрас. А мягонько тут, но ещё и пружинит под лапами. Можно попрыгать. Уху! Шерсть дыбом, да это же здорово! Но спать хочется больше. Уложила голову на подушку. Пахнет приятно. Это у них такое мыло душистое, чтобы вещи стирать? Чудеса.
Андрей
Зашёл домой. Тишина. Волчица, наверное, спит. Что ещё делать, когда тебя кормят и охотиться не надо. Вымыл руки и зашёл на кухню.
— Чёрт! — взмахнул руками.
Чуть не поскользнулся на луже из молока. Неподалёку валяется два разорванных полиэтиленовых пакета. Заглянул в холодильник. Не хватает сыра и колбасы. Стоп. А как она умудрилась холодильник открыть? Пакет из-под молока разорвала.
Хлопнул дверцей, развернулся и увидел на столе остаток колбасы, поеденный и, по-видимому, валявшийся ранее на полу. Это она мне оставила, что ли? Ха-ха. Заботливая какая. Вот я ей сейчас уши надеру, чтобы не лазила больше там, где не надо. А вообще, где это видано, чтобы волки сыр жрали? Я не в счёт, всё же наполовину человек.
Заглянул в спальню. В клетке Белоснежки не видно. Куда она делась? Пошёл по всем комнатам. Нигде нет. Зато в одной покоцанный паркет. Ну, попадись мне, вредительница, я тебе пушистую задницу надеру. Спряталась где-то, расправы боится. Жрать захочет — сама вылезет. Нужно сходить и переодеться.
Снова захожу в свою комнату и вдруг вижу бугор на кровати. Из-под одеяла торчат белые уши.
— Вот ты где, паршивка, сейчас ты у меня получишь! — говорю грозно и скидываю одеяло.
Это что такое?! Голая девушка, только волчьи ушки на макушке. Незнакомка проснулась от моего крика.
— Чего сразу получишь, чего я сделала? — возмутилась она, потом прикрыла рот рукой.
— Обернулась. Говорила же, что долго не выдержу. А ты чего пялишься? Омегу никогда не видел? Одеяло отдай. Я, между прочим, стесняюсь.
Белоснежка забрала у меня одеяло и прикрылась. Я стою, разинув рот. Всё же оборотень? Но почему раньше не проявила себя. Должна же была почувствовать, что я такой же. Она себя ещё какой-то омегой назвала.
— Омега — твоё имя? — спрашиваю я.
— Дурачок, что ли? Омега — это пол такой. Есть омега — женщина, есть альфа — мужчина. Ах да, я забыла, у вас же по-другому. Просто женщина и мужчина.
— Ты издеваешься?! А ну брысь с моей кровати! — взревел я.
— Но-но. Вожаку брысь не говорят. Сам брысь. Принести чего-нибудь надеть. Я перед тобой своим голым телом трясти не буду. Много чести.
— Ну конечно, такая соплячка и вожак стаи? Рассказывай кому-то другому. Да у тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы вожаком быть, — смеюсь я.
Девушка неожиданно спрыгнула с кровати и, уже не стесняясь наготы, пошла на меня. Лицо сосредоточено, брови сдвинулись на переносице.
— Это ты сейчас меня, Рону Вилкай, соплячкой обозвал?! Да я тебе за это знаешь что?! — закричала она.
— Ну что?! Ишь какая грозная. Я её спасаю, а она, значит, портит мой пол. Орёт на меня ещё. Я тебя сейчас по круглой попке отхожу.
Заношу руку, хочу легонько стукнуть её по заднице. Руку перехватывают, потом перебрасывают меня через плечо. Ой! Больно-о. Чёрт! Я позорно валяюсь на полу, а мою тушку придавливает её ступня, лежащая на груди.
— Хоть пальцем тронешь, и я тебе руки переломаю, — злобно шипит девушка. — Я благодарна, что спас и всё такое, но трогать ты меня не смеешь, пока сама не позволю.
Вот это финал. Девушка почти с меня ростом. Лишь на пару сантиметров ниже. Худенькая, телом изящная, но дерётся отменно.
— Вставай, чего разлегся, — она села на кровать и снова прикрыла себя одеялом.
— Послушай, Рона, на этой территории я главный. Ты обязана слушаться, — говорю, едва поднявшись.
— Ладно-ладно, одежду мне найди и можешь дальше быть главным. Кстати, в клетке я больше спать не буду. В той комнате, где это… которое тик-так, тоже не буду. Не нравится мне оно.
— Ты имеешь в виду часы? Ты откуда такая взялась, что о часах не знаешь? — я достал из шкафа футболку и штаны на завязках. — Вот это можно надеть.
— Из долины роз я. Там наша деревня расположена.
— Долина роз — это где? Я в России не слышал о такой. Может, ты белоруска?