Я пристально посмотрел на высокого худого Колю, одетого в голубой хлопковый костюм врача. Волик отступал от своих решений только в крайнем случае, если заболел кто-то из стаи. В остальном его не убедить остаться.
— Я тебе врач, что ли? И это, между прочим, настоящая волчица, — всё же возмутился я.— У неё аура не оборотня.
— Я на неё намордник надену, справишься. В крайнем случае, попроси близнюков помочь. Пахнет она какими-то цветами, будто её духами обливали. Звони братишкам, пусть возьмут клетку с моего двора и установят у тебя дома. Ей сейчас тепло нужно. Кстати, как назовёшь?
— Она белая. Пусть будет Бельчонок, — буркнул я, беря со стола телефон Николая.
— Хах, ну ты шутник, волка белкой обозвать. Я её зашил. Дышит нормально. Сейчас ещё антибиотик вколем и на аппарате проверим. Я думаю, всё в порядке, но перестраховаться не помешает.
Я внимательно слушал, ища в контактах Коли кого-то из братишек. Первый попался Веня.
— Веня, дуйте с братом к Волику. Он уезжает, и волчица остаётся на моë попечение. Нужно клетку забрать и дома у меня поставить. Она у него разборная. В моей спальне ставьте.
— Ты уверен, Андрей? — удивлённым тоном спросил Веня.
— Делай и не спорь с вожаком! — грозно рыкнул я. — Кстати, завтра поможете зверю раны обработать.
— Не было печали, — вздохнул Веня. — Ладно, уже идëм.
Договорив, я положил телефон на стол и подошёл к Николаю. Тот возил каким-то прибором по телу волчицы и с каждым разом всё больше хмурился.
— В первый раз такую мутацию вижу. Её из радиоактивной зоны привезли? Подай мне счётчик Гейгера. Он там, на верхней полке, — Коля мотнул головой в сторону стеллажа.
Я подал Коле прибор. Врач говорил загадками, ничего не объясняя сразу. Я закипал от злости, но молчал. С Николаем лучше не пререкаться. Он потом вместо лекарства от кашля может средство от запора всучить. Один раз так попался, больше не хочу. Если я вожак и меня все слушаются, то ветеринар — царь и бог. Коля умел лечить оборотней как в звериной, так и в человеческой ипостаси. Ещё и с обычными животными справлялся.
— Странно, на счётчике показывает ноль. Волчица совсем не фонит. У неё печень состоит из двух равных половин. Они отделены друг от друга. Две воротные вены и две печёночные. А должно быть по одной. Чудеса.
— Главное, чтобы эти чудеса меня завтра не покусали. Вот это я понимаю, а в медицине нет. Надевай намордник и доделывай работу. Там братишки пришли. Пойду к ним.
Выйдя на улицу, я показал, какую клетку везти. Братья положили все части на тачку и покатили. Перед этим пререкались, что не место зверю в доме. Я не стал их слушать. Сам не понимаю почему, но хотелось спасти Бельчонка. Как-то по-мужски. Пусть лучше будет Белоснежка.
Через час волчица уже лежала на мягкой подстилке в клетке, которую поставили в угол комнаты и закрепили к батарее. Я постоял рядом несколько минут и пошел в душ. Нужно вымыться полностью.
Вскоре в гости заявились родители. Они жили отдельно. Все молодые оборотни в двадцать лет отделялись. Кто-то заводил семью. Кто-то просто жил в своëм небольшом доме, присматриваясь, кого бы взять в пару. Домики были почти под копирку, в два этажа. На первом этаже: кухня, большая уборная, гостиная и гостевая спальня. На втором ещё четыре спальни. Я занял спальню на первом этаже. Отчего-то так казалось удобнее.
— Привет, мам, пап, — поздоровался, слегка склонив голову на бок и глядя на то, как родители снимают верхнюю одежду.
— Привет, сыночек, — мама подошла и чмокнула в щëку.
Мама, несмотря на свои пятьдесят лет, была хороша собой и на свой возраст не выглядела. Чëрные волосы закрывали голые плечи и струились до талии. Фигура ладная, стройная. В своëм коротком платье с вырезом-лодочкой она смотрелась шикарно.
Отец был старше матери на три года, но тоже не утратил шарма. Ни одного седого волоса. Подтянутый, спортивного телосложения. Оборотни живут долго и, соответственно, стареют медленнее, чем обычные люди.
— Привет, сын. Когда ты уже женишься? Тридцать один год, а всё холостой, — с улыбкой сказал отец.