– Вы его знаете, миссис Хини? – спросила миссис Спрэгг.
– Как не знать! Я делала ему маникюр перед тем, как он написал свой первый портрет для высшего общества. Миссис Хармон Б. Дрисколл в полный рост. – Миссис Хини одарила слушательниц снисходительной улыбкой. – Я знаю всех. Если кто-то не знает меня, значит, он не стоит внимания, а Клод Уолсингэм Поппл – стоит. Но, разумеется, не настолько, – рассудительно продолжала она, – как Ральф Марвелл, этот, как вы его назвали, непримечательный человек.
Услышав это, Ундина Спрэгг повернулась к ней в той стремительной манере, которая так явно демонстрировала гибкость ее юного стана. Она постоянно крутилась и вертелась, и каждое ее движение как будто начиналось от затылка, как раз под приподнятым валиком золотисто-рыжих волос, и плавно охватывало всю ее стройную фигуру вплоть до кончиков пальцев и носков стройных, беспокойных ног.
– Ах, так вы знаете Марвеллов? Они популярны? – спросила она.
Миссис Хини взмахнула рукой с видом разочарованного учителя, которому так и не удалось взрастить ростки знания в сопротивляющемся разуме ученика.
– Ну как же, Ундина Спрэгг, я вам не раз о них рассказывала! Его мать из рода Дагонетов. Они живут со стариком Урбаном Дагонетом на Вашингтон-сквер.
Из этого объяснения миссис Спрэгг поняла еще меньше, чем ее дочь.
– Так далеко? Почему они живут с кем-то? Разве у них нет средств на собственный дом?
Ундина соображала быстрее. Она вперила пристальный взгляд в миссис Хини.
– Хотите сказать, мистер Марвелл так же шикарен, как мистер Поппл?
– Так же шикарен? Да вы что, Клод Уолсингэм Поппл ему в подметки не годится!
Девушка молниеносно подскочила к матери, схватила мятую записку и разгладила ее.
– Лора Фэйрфорд – так зовут его сестру?
– Да, миссис Хенли Фэйрфорд. Что она пишет?
Лицо Ундины засияло, словно его озарил луч закатного солнца, проникший сквозь тройные шторы на окнах «Стенториана».
– Приглашает меня пообедать с ней в следующую среду. Разве не странно? Почему она мною интересуется? Она ведь меня никогда не видела! – По тону девушки было ясно, что увидевшие ее потом непременно «интересовались» ею и она давно к этому привыкла.
Миссис Хини рассмеялась.
– Но ведь он вас видел, не так ли?
– Кто? Ральф Марвелл? Ну конечно, видел… Мистер Поппл привел его на вчерашний прием.
– Вот вам и ответ. Когда молодой человек из общества хочет вновь увидеться с девушкой, он просит сестру выслать ей приглашение.
Ундина изумленно уставилась на нее.
– Как странно! Но не у всех же есть сестры. Как уныло, должно быть, тем, у кого их нет.
– У них есть матери или состоящие в браке друзья, – заявила всезнающая миссис Хини.
– Женатые джентльмены? – спросила миссис Спрэгг, слегка шокированная, но искренне желавшая усвоить урок.
– Бог мой, нет! Замужние дамы.
– А джентльмены? Они там вообще бывают? – настаивала миссис Спрэгг, предвидя, что в противном случае Ундину определенно постигнет разочарование.
– Где именно? На обедах? Конечно, бывают. Миссис Фэйрфорд устраивает лучшие обеды в городе. В «Городских сплетнях» сегодня утром появилось описание обеда, который она давала на прошлой неделе. Кажется, у меня есть вырезка… – Наклонившись, миссис Хини вытащила из сумки кипу газетных вырезок, разложила у себя на коленях и, лизнув палец, принялась перелистывать. – Вот, – сказала она, протягивая одну из вырезок, и, откинув голову, начала медленно, монотонно читать: – «В прошлую среду миссис Хенли Фэйрфорд дала очередной чудесный небольшой обед, он, как обычно, был модным для узкого круга, и тем, кто не был приглашен, оставалось лишь скрежетать зубами от отчаяния, узнав, что мадам Ольга Луковска продемонстрировала после обеда кое-что из новых steppe dances…» Это «новые танцевальные движения» по-французски, – пояснила миссис Хини, засовывая бумаги обратно в сумочку.
– Вы и миссис Фэйрфорд знаете? – жадно спросила Ундина.
На миссис Спрэгг все это тоже произвело впечатление, однако ей хотелось услышать факты.
– Она живет на Пятой авеню?
– Нет, у нее небольшой дом на Тридцать восьмой улице, за Парк-авеню.
Дамы вновь поникли, но массажистка поспешно продолжала:
– Впрочем, ее всегда с радостью принимают в больших домах!.. Разумеется, я ее знаю, – обратилась она к Ундине. – Пару лет назад я массировала ей лодыжку после вывиха. У нее прелестные манеры, но она не умеет поддержать разговор. А среди моих пациентов есть превосходные собеседники, – со значением добавила миссис Хини.