Но сколько продлится эта девственная невинность? Поппл уже тянул к ней свои вульгарные лапы – и Поппл, и отвратительный Ван Деген! Едва они начнут знакомить Ундину со своими обычаями, непонятно – или наоборот, слишком хорошо понятно, – чем это закончится! Казалось невероятным, что ей суждено пополнить ряды модных дешевок, но ведь сама ее свежесть, сама податливость указывали на такую судьбу. Она все еще в том возрасте, когда гибкая душа предлагает себя первому, кто захочет ею овладеть. А то, что первым окажется Ван Деген, бесило Ральфа до зубовного скрежета. Все его планы на собственное будущее смыло, как бобровую плотину весенним паводком. Спасти ее от Ван Дегена и ван-дегенизма – неужели в этом действительно его миссия? Это ли «зов», которого он, сам того не осознавая, ждал всю жизнь? Совсем не на это собирался он употребить беглую вспышку сознания, которую называл своим естеством. Однако все, что он планировал для этого преходящего существа, бледнело под давлением притязаний Ундины.
Представление Ральфа Марвелла о женщинах сформировалось благодаря общему для симпатичных мужчин его типа опыту. Женщин привлекали его обходительные манеры, юношеская теплота, чуть прикрытая легкой иронией, а также весьма интересное лицо и склад ума. Сердце его ни разу не было затронуто, за исключением периода краткого владычества в нем Клэр Дагонет, но пройдя через незначительные авантюры и собрав все, что дал ему каждый сентиментальный эпизод, он сохранил веру в грядущее большое приключение. Эта вера сделала его легкой добычей, когда любовь наконец предстала перед ним в романтическом обличии. Как любой юноша с богатым воображением, он горячо желал полноценной страсти.
Ясность, с которой он оценивал девушку и самого себя, казалась первейшим доказательством того, что испытывает он не просто поверхностное волнение. Он видел, что она грубовата и ограниченна, но отчасти именно в этом заключались ее шарм и привлекательность. Непостоянная и колеблющаяся – такой он увидел ее с самого начала. Но разве это не признак быстрой реакции на меняющиеся требования мира? Гарриет Рэй была запечатана в вакууме традиционных наследственных суждений – ни единый порыв свежего воздуха не мог достичь ее. Нет нужды спасать молодых леди, столь надежно защищенных от реальности! А вот Ундина была лишена традиционных ограждений – Ральф пришел к выводу, что суждения миссис Спрэгг менялись так же часто, как у ее дочери, – и сама восприимчивость девушки к новым впечатлениям вкупе с явным отсутствием относительных ценностей рисковала сделать ее более податливой ко всяким безумствам. Прижав кулаки к вискам, он видел ее прелестной Андромедой, прикованной к скале; общество, словно прожорливое чудовище, тянулось к ней, чтобы поглотить, а сам он летел на крылатом коне – Пегасе, обратившемся по случаю в Росинанта, – стремясь разорвать ее путы, подхватить и унести в небесную синеву…
VII
Месяца через два после полуночного бдения молодого Марвелла миссис Хини, сидевшая на низеньком стуле у колен Ундины, отложила полировальные инструменты и с одобрением похлопала девушку по левой руке.
– Ну вот! Пожалуй, теперь можете надевать кольцо обратно, – сказала она, усмехнувшись весело и многозначительно.
Ундина отозвалась смешком, в котором звучало тихое самодовольство, и вернула на безымянный палец кольцо с сапфирами в замысловатой оправе.
Миссис Хини снова взяла ее за руку.
– Это старые камни, Ундина, они смотрятся иначе, – сказала она, разглядывая кольцо и потирая пухлой ладонью блестящие кончики пальцев девушки. – И оправа такая необычная – не удивлюсь, если оно принадлежало бабуле Дагонет.
Миссис Спрэгг, нависавшая над ними в состоянии томного блаженства, быстро вскинула голову.
– Неужели, миссис Хини, вы сомневаетесь, что он купил его? Оно пришло в коробочке от «Тиффани».
Маникюрша вновь рассмеялась.
– Конечно, он отнес его «Тиффани» на полировку. Разве вы не слышали про фамильные драгоценности, миссис Спрэгг? Европейские аристократы никогда не покупают обручальные кольца, а Ундина выходит замуж за нашего аристократа.