Миссис Спрэгг вздохнула с облегчением.
– Ох, я уж было подумала, они пытаются сэкономить на кольце…
Миссис Хини передернула плечами, отметая подобную мысль, встала и закатала блестящие черные рукава.
– Слушайте-ка, Ундина, если вы вправду хотите, чтоб я сделала вам прическу, пора браться за работу.
Девушка развернулась на стуле, оказавшись лицом к зеркалу, которое стояло на туалетном столике. Плечи ее сияли сквозь прозрачный муслин и кружево, слегка съехавшие назад, когда она подняла руки, чтобы вытащить из волос шпильки с черепаховой головкой.
– Конечно, вы должны сделать мне прическу. Я хочу выглядеть прелестно!
– Ну, не знаю, тверда ли у меня нынче рука, – сказала миссис Хини тоном, который противоречил выраженному ею сомнению в собственных способностях.
– О, вы настоящая художница, миссис Хини, а я сегодня никак не вытерпела бы здесь эту горничную-француженку, – вздохнула миссис Спрэгг, утопая в кресле у туалетного столика.
Откинув голову назад, Ундина распустила волосы. От прикосновения миссис Хини они рассыпались сверкающей волной, а миссис Спрэгг, откинувшись на спинку кресла и чуть смежив веки, восхищалась прелестью дочери. Красота Ундины будто засияла новыми гранями: стала более мягкой, нежной, словно обволакивающей. Возможно, так только казалось матери, с умилением взиравшей на дочь чуть повлажневшими глазами.
– Стало быть, на этом ужине вы впервые встретитесь со старым джентльменом? – спросила миссис Хини, сплетая упругие пряди в свободный венец.
– Да. Я ужасно боюсь! – Самоуверенно рассмеявшись, Ундина взяла ручное зеркальце и вгляделась в темную родинку над изгибом верхней губы.
– Думаю, она разберется, как с ним разговаривать, – с победоносной дрожью в голосе заявила миссис Спрэгг.
– Так или иначе, она разберется, как на него смотреть, – сказала миссис Хини, а Ундина улыбнулась своему отражению.
– Надеюсь, он не сочтет меня уж слишком ужасной!
Миссис Хини засмеялась.
– Вы читали, как вас сегодня утром описывали в «Радиаторе»? Жаль, не успела вырезать. Кажется, мне скоро понадобится отдельная сумочка только для вырезок про вас.
Ундина сладко потянулась, подняв руки над головой, и сквозь полуопущенные веки взглянула на укороченное отражение своего лица в зеркале.
– Боже милостивый, да не дергайтесь вы! Приколоть эту розу? Вот так… Вы и правда прелестны! – вздохнула миссис Хини, глядя, как розовые лепестки утопают в пышных локонах над девичьим лбом.
Ундина отодвинула стул и положила подбородок на сложенные ладони, изучая результат труда миссис Хини.
– Да… именно так недавно был приколот цветок у миссис Питер Ван Деген, только у нее была камелия… Думаете, камелия подошла бы мне больше?
– Если бы миссис Ван Деген сама походила на розу, она бы носила розы, – поэтично заметила миссис Хини. – Посидите-ка еще минутку, – добавила она. – У вас такие густые волосы, лучше я вставлю еще одну шпильку.
Ундина замерла, и маникюрша, вдруг положив обе руки на плечи девушки, наклонилась поглядеть на ее отражение и игриво спросила:
– Вы когда-нибудь были помолвлены, Ундина?
На лице в зеркале вспыхнул румянец, разлившийся от подбородка ко лбу. Белые плечи, с которых соскользнула накидка, тоже порозовели.
– Боже мой! Видел бы он вас сейчас! – усмехнулась миссис Хини.
Бесшумно поднявшись, миссис Спрэгг скользнула по комнате и принялась внимательно изучать разложенное на кровати платье.
Ундина легко вывернулась из рук миссис Хини.
– Помолвлена? Ну конечно! Разве вы не знали? С принцем Уэльским. Я с ним порвала, потому что не хотела жить в Тауэре.
Аккуратно перекинув платье через руку, миссис Спрэгг подошла и спокойно улыбнулась.
– Полагаю, Унди теперь поедет в Европу, – сказала она миссис Хини.
– Конечно, Унди поедет! – заявила сама юная леди. – Мы отплываем сразу же после свадьбы… Ой, мама, поосторожнее с моей прической!
Она грациозно нагнулась и скользнула в волны кружевной ткани, которую мать держала у нее над головой. Вынырнув, словно рожденная морской пеной Афродита, она услышала стук, а затем дверь тихо приотворилась.
– Мэйбл! – пробормотала Ундина, нахмурившись, как делал отец, а миссис Спрэгг, развернувшись и прикрывая собой дочь, возмущенно обратилась в сторону полуоткрытой двери:
– Кто там? Ах, это вы, миссис Липском? Ну, я не знаю, можно ли вам… Унди еще не совсем одета…