– Нет… пожалуйста, не говори со мной. Я тебе потом расскажу… напишу.
Не отводя от нее взгляда, сосед беззвучно присвистнул. Над верхней его губой нависали маленькие темные усики.
– Ну… Ой, какие мы важные, – пробормотал он и, не дождавшись ответа, добавил: – Боишься, что попрошу представить меня твоему кавалеру?
На лице ее появилось выражение мольбы.
– Не могу объяснить. Обещаю увидеться с тобой, но прошу, не нужно сейчас со мной разговаривать.
Он открыл программку и сделал вид, что изучает ее, однако при этом тихо продолжил:
– Конечно, рад услужить. Это всегда мой девиз. Но сделка честная, верно? Мы с тобой увидимся?
Она отодвинулась подальше от него.
– Обещаю. Я… сама хочу, – замялась она.
– Тогда ладно. Позвони завтра в «Дрисколл-Билдинг». Номер семьсот девять, запомнила?
Она кивнула. Он добавил еще тише:
– Так или иначе, думаю, тебя можно поздравить? – и, не дожидаясь ответа, повернулся и посмотрел в бинокль на ложу миссис Ван Деген.
Словно почувствовав, что снизу ее разглядывают, Клэр подалась назад и бросила через плечо, обращаясь к Ральфу Марвеллу, который только что сел у нее за спиной:
– Что за забавный человек с красным лицом беседует с мисс Спрэгг?
Ральф наклонился вперед.
– Ее сосед? Никогда его раньше не видел. Но мне кажется, ты ошибаешься: она с ним не беседует.
– Беседовала только что… Разве нет, Гарриет?
Мисс Рэй молча поджала губы. Миссис Ван Деген помолчала долю секунды, а затем предположила:
– Возможно, друг из Апекса.
– Вполне вероятно. Но, будь это так, думаю, она бы нас познакомила.
Кузина чуть заметно пожала плечами.
– Ты допускаешь такое поведение?
Питер Ван Деген, который на минутку забрел в ложу супруги, услышал разговор и поднял бинокль.
– Тот тип рядом с мисс Спрэгг? (Господи, Ральф, как она сегодня хороша!) Минуточку… мне знакомо его лицо. Видел его в кабинете старика Хармона Дрисколла в день собрания по поводу шахты Юбо. Этот тип – его секретарь или что-то вроде того. Дрисколл позвал его, чтобы он сообщил директорам кое-какие факты. Похоже, очень хорошо осведомленный малый.
Клэр Ван Деген весело повернулась к кузену.
– Если он как-то связан с Дрисколлами, тебе лучше завести с ним знакомство! Именно в таких связях Дагонеты всегда нуждались. Я вышла замуж, чтобы подать пример!
Рассмеявшись, Ральф встал.
– Ты права. Поспешу назад и познакомлюсь с ним.
Он протянул кузине руку, избегая ее разочарованного взгляда.
Войдя поздно вечером в спальню, Ундина испуганно вздрогнула при виде неясного силуэта, который, выступив из полумрака, оказался миссис Спрэгг в ночном одеянии.
– Мама? Что за… – воскликнула девушка.
Миссис Спрэгг нажала на электрический выключатель, и комнату залило светом. Мысль о том, чтобы мать сидела до поздней ночи в ожидании дочери, настолько противоречила обычаям Апекса, что вызвала у объекта такой заботы лишь недоверие и раздражение.
Миссис Спрэгг с извиняющимся видом подошла, чтобы забрать у дочери плащ.
– Я просто не могла иначе, Унди… Я сказала отцу, что должна. Хотела узнать все подробности.
Ундина отстранилась, передернув плечами.
– Боже! В такой час? Завтра будешь бледная, как привидение, раз всю ночь не спала.
Она подошла к туалетному столику и начала лихорадочно уничтожать произведение искусства, которое несколько часов назад с любовью создала у нее на голове миссис Хини. Но роза застряла в сеточке для волос, и миссис Спрэгг, робко шагнув вперед, чтобы предложить помощь, увидела в зеркале лицо дочери.
– Ах, Унди, это ты сейчас бледная, как привидение! Выглядишь прямо-таки больной. В чем дело, доченька?
Девушка отшатнулась.
– О, да оставь же меня в покое, мама! Вот погляди, я все еще бледная? – воскликнула она. Бледные щеки воспламенил прилив крови. Миссис Спрэгг отпрянула, и Ундина добавила мягче, тоном родителя, укоряющего настырного ребенка: – Кто угодно заболеет, если на него так глазеть!
Миссис Спрэгг почувствовала угрызения совести.
– Прости меня, Унди. Наверное, я просто увидела тебя при таком ярком свете…
– Да… свет ужасен, приглуши его, – велела Ундина, хотя обычно свет не бывал для нее слишком ярким; обрадовавшись, миссис Спрэгг поспешила выполнить дочерний приказ.
Потом Ундина в угрюмом молчании позволила ей расшнуровать платье и принести тапочки и халат. Миссис Спрэгг явно не терпелось сказать что-то еще, но она прикусила язык, опасаясь быть изгнанной.