– Я не намерен влезать в твое блистательное окружение, если ты этого боишься.
Его тон, казалось, привел ее в еще большее волнение.
– Нет, нет… Ты не понимаешь. Я лишь хочу, чтобы ни о чем не стало известно.
– Да, но почему? Если подумать, все было в рамках приличия.
– Не важно, в рамках приличия… или нет… – Он присвистнул, и она добавила: – Я имею в виду, что здесь, на востоке, не одобряют, даже если девушка была раньше помолвлена.
Это удивило Моффата настолько, что он засмеялся.
– Боже! Как же, по их мнению, она должна проводить свою прекрасную юную жизнь? Играть «Святой город» на мелодеоне и вязать салфеточки для церковной распродажи?
– Здесь все иначе. За девушками присматривают. Их сопровождают матери.
Это еще сильнее развеселило ее собеседника, и он с деланым раскаянием осмотрелся по сторонам.
– Прошу прощения! Совсем забыл. Где же ваша компаньонка, мисс Спрэгг? – Он с насмешливо-церемонным видом согнул руку. – Позвольте проводить вас в бю-фет. Видишь, я и сам освоил нью-йоркские манеры.
Ундина неодобрительно вздохнула.
– Элмер… если ты и правда веришь, что я не хотела ранить тебя, не нужно теперь ранить меня!
– Ранить? – Он вновь сделался серьезным и придвинулся к ней. – Чего ты хочешь, Ундина? Почему не скажешь в открытую?
– Я уже сказала. Не хочу, чтобы Ральфу Марвеллу – или кому-либо другому – о чем-то стало известно. Если его семья узнает, ему ни за что позволят на мне жениться – ни за что! Да он и сам не захочет; он будет в ужасе. А меня это убьет, Элмер. Просто убьет!
Она прижалась к нему, забыв о сдержанности и отвращении. Ею овладело страстное, всепоглощающее желание добиться от него клятвы, что ей ничего не угрожает.
– О, Элмер, если ты когда-либо любил меня, помоги мне сейчас, а я помогу тебе, когда появится возможность!
Она утратила самообладание, зато он вернул свое. Он держался твердо, хотя ее руки и умоляющее лицо могли бы поколебать менее устойчивого человека.
– Вот оно как, детка? Просишь меня стереть Элмера Моффата из Апекс-сити с лица земли? Игнорировать джентльмена, когда мы встретимся? Верно?
– Пожалуйста, Элмер, это мой единственный шанс, я не могу упустить его! – всхлипнула Ундина.
– Глупости, детка! Разумеется, не упустишь. Ундина… надо же, никогда не видел тебя в слезах. Не бойся меня… Я не стану мешать свадебному маршу. – Он начал насвистывать аккорд из «Лоэнгрина». – Я лишь хочу получить в ответ маленькое обещание. – Она изумленно уставилась на него, и он поспешил приободрить ее: – Поверь, я не собираюсь вторгаться в твое окружение – по крайней мере для того, чтобы карабкаться по социальной лестнице; но если знакомство с ними когда-нибудь пригодится мне для дела, сможешь устроить? После того, как выйдешь замуж.
Их глаза встретились. Пару мгновений она тревожно молчала, затем протянула руку.
– После этого – да. И ты обещаешь, Элмер?
– О, в горе и в радости! – пропел он, а потом развернулся и последовал за спутницей, которая торопливо отправилась обратно к беседке.
Опустились мартовские сумерки, и фасад «Стенториана» весь искрился, когда Ундина ступила на его внушительный порог. Она проскользнула через мраморный вестибюль и вознеслась к небесам в зеркальном лифте, едва ли осознавая, куда направляется. Ей хотелось одиночества и времени, чтобы привести мысли в порядок; она надеялась прокрасться в спальню, не столкнувшись по пути с матерью. Сквозь густую вуаль огни в гостиной Спрэггов расплывались и сливались в желтое пятно, из которого, когда она вошла, выступил силуэт. Вспышка раздражения – и она увидела, как Ральф Марвелл поднимается и откладывает литературный журнал, сменивший на ониксовом столике «Собаку Баскервилей».
– Да, вы не велели приходить, но я здесь. – Он поднес ее руки к губам, пытаясь найти ее глаза под вуалью.
Она отстранилась беспокойным жестом.
– Я же сказала, что вернусь очень поздно.
– Знаю, у вас была примерка! И вы страшно устали и отчаянно желаете, чтобы меня тут не было.
– Не уверена, что у меня есть силы это отрицать! – ответила она, стараясь за улыбкой скрыть раздражение.
– Какой трагический голосок! Вижу, вы действительно устали. Я не мог не заглянуть хотя бы на минутку, но, разумеется, раз вы так хотите, я уйду. – Она стаскивала длинные перчатки. Он взял ее за руки и привлек к себе. – Только снимите вуаль, дайте посмотреть на вас.
По ее телу пробежала дрожь сопротивления. Он это почувствовал и отпустил ее руки.
– Пожалуйста, не дразните меня. Я этого не вынесу, – отстранившись, выдавила она.