Она обвела взглядом присутствующих. Охранники Генриха все так же стояли у дверей, трое молодых мужчин расслабленно сидели в креслах, люди Виктора застыли по обе стороны от Константина, сам Терсенов спокойно сидел во главе стола, молча глядя на Генриха, а тот благодушно наблюдал за своим визави сквозь полуприкрытые веки. Вроде бы, все обычно. Ничего странного. Но тогда откуда взялось это почти осязаемое напряжение? И почему никто не поинтересовался, кто она такая, а шеф даже не подумал ее представить?
Катя искоса посмотрела на босса.
– Итак, Генрих Альбертович, ваше последнее слово? – прервал молчание Терсенов.
– Двадцать процентов, – отозвался седой.
– Генрих Альбертович, – чуть повысил голос Константин, и Катерина невольно поежилась. Внутри нарастала непонятная тревога. Хотелось встать и покинуть конференц-зал, и Катя с трудом сдерживалась, чтобы не поддаться этому нелогичному желанию.
– Константин Сергеевич, вы же понимаете, что мы не можем снизить ставку. Даже ради вас. Тем более что обычная цена нашего участия в подобных сделках – сорок процентов, а то и все пятьдесят, – спокойно ответил Стоцкий. – Мы и так идем на существенное сокращение собственной прибыли.
Катерина пристально наблюдала за мужчиной, отмечая его чуть дрогнувший, на последних словах голос, выступившие на лбу мелкие бисеринки пота, нервное движение бровей.
– Пятнадцать, Генрих, – веско произнес Терсенов. – Пятнадцать процентов, и мы расходимся.
Катя почувствовала, как Константин чуть наклонился к ней и коснулся своей ногой ее колена. Вздрогнув от неожиданности, она попыталась отодвинуться, но босс не позволил. Он незаметно положил руку на ее бедро, вынуждая сидеть неподвижно, и Катерина застыла, скованная странным ощущением холода, скользнувшего по позвоночнику. Ей стало страшно. Дико, неконтролируемо, до крика. Острое чувство опасности возникло в душе, но Катя постаралась не поддаваться. Не хотелось опозориться перед незнакомыми людьми. Нет, перед знакомыми позориться тоже не очень приятно, но те хотя бы поймут, а тут…
– Ты же понимаешь, Костас, – тихо проговорил Стоцкий. – Это несправедливо.
Он вытер пот платком, и Катерина заметила, как сильно дрожит его рука.
– Несправедливо? – в голосе Терсенова появились металлические нотки. – После того, как вы меня подвели? Нет, Генрих. Если бы я поступил по правилам, то... – он замолчал ненадолго и добавил: – Не тебе говорить о справедливости. Через час я жду подписанные бумаги. Витя, займешься, – обратился Константин к своему партнеру.
– Будет сделано, Костас, – подобострастно склонил голову Виктор.
Напряжение схлынуло, чувство опасности исчезло, и Катя засомневалась, что оно вообще было.
– Ну, раз все улажено, я, пожалуй, откланяюсь, – спокойно произнес Терсенов, поднимаясь из-за стола и помогая встать Кате. – До встречи, Генрих. И постарайся не совершать прежних ошибок, ты же знаешь, что мое терпение не безгранично.
Он развернулся и направился к выходу, а Катерина поспешила за ним, бросив последний взгляд на остающихся в комнате мужчин. Генрих обмяк в кресле, дрожащими руками развязывая галстук, трое его сопровождающих мрачно переглядывались, а Виктор довольно улыбался, с превосходством посматривая на них и раскладывая на столе документы.
– Ну что? Приступим? – уже покидая конференц-зал, услышала Катя полный предвкушения голос мужчины.
Да, судя по всему, Генриху не поздоровится... Катерина шла за начальником, а в голове у нее неотвязно крутились мысли о странной встрече, на которой ей довелось побывать. За все время работы на Амбарцумова Кате еще ни разу не приходилось участвовать в подобных... Сходках? Или сделках? Она даже не знала, как правильно назвать эти "деловые переговоры с партнерами". А тут еще и непонятное поведение Терсенова, и явный испуг седовласого Генриха, и мрачный огонь, горящий в глазах его спутников... И этот собственнический жест босса, когда он прижал ладонью попытавшуюся отодвинуться от него Катю. Да-а... Дела...
***
Лифт доставил постояльцев на последний этаж и бесшумно отправился вниз.
Катя с интересом огляделась. Длинный коридор освещали матовые лампы. Синяя ковровая дорожка убегала вдаль, приглушая шаги и создавая ощущение бесконечности. Многочисленные двери темными провалами разбавляли ярко-желтые стены. В воздухе ощущался ненавязчивый аромат лимона. Освежитель, наверное.
– Прошу, – Константин коснулся картой замка и посторонился, пропуская Катерину.