— Уже довольно поздно, и будет лучше, если я довезу вас до дому.
— Зачем? — неловко спросила она, поймав себя на том, что это предложение звучит более чем заманчиво.
— Затем, — буркнул он неприветливо.
В этот момент она снова отчетливо почувствовала ухудшение его настроения. Да что же это за наваждение такое?!
— Большое спасибо, но я прекрасно доберусь сама.
— Вы забыли, что вашу сумку украли? Думаю, у вас нет денег даже на проезд.
Брук в расстройстве даже не подумала об этом.
— А вы не дадите мне взаймы несколько евро? Обещаю, что завтра вам все верну.
— Садитесь в машину, — скомандовал он, словно не слыша просьбы Брук.
Делать нечего, решила Брук и поплелась в указанном направлении. На спор у нее не было сил, и, может, это даже хорошо, что он настоял на своем…
Брук уселась на заднее сиденье и автоматически продиктовала свой адрес.
— Я прекрасно помню, где вы живете, — пробурчал он, заводя двигатель, и поймал в зеркальце заднего обзора озадаченный взгляд Брук.
Ну конечно! Почему до нее сегодня все так медленно доходит? Он же записывал все ее данные, начиная с даты рождения и заканчивая адресом и телефоном в Бостоне. Брук даже представить не могла, зачем ему нужен ее адрес и телефон в Бостоне. Наверное, так было положено по какой-нибудь полицейской инструкции… Хорошо еще, что не пришлось писать полную биографию!
Между тем детектив вырулил со стоянки и влился в оскудевший поток автолюбителей, а Брук стала смотреть в окно.
— Надеюсь, что ваша подруга уже дома? — нарушил он молчание, когда машина поворачивала на улицу, где жила Брук.
— Что? Глория? — рассеянно переспросила Брук, продолжая смотреть в окно. — Нет, ее нет. Она уехала.
— Уехала? — резко переспросил он, и машина дернулась, словно он резко нажал на тормоз. Брук не успела сгруппироваться и со всего размаху ткнулась носом в спинку переднего сиденья. — Но почему вы мне об этом не сказали?
— Разве? — поразилась Брук, схватившись за нос. А она-то думала, что выдала всю свою подноготную, исключая разве только воспоминания детских лет. — Почему-то мне казалось… Но, послушайте, какое значение эта информация имеет для вас?
— Господи… — процедил он сквозь зубы, и Брук поняла, что по совершенно непонятной причине детектив жутко на нее разозлился. Настолько, что его бесстрастность и официальный тон мгновенно куда-то испарились. — Когда вернется ваша подруга?
— Э-э-э… Через несколько дней. Она отправилась в Марсель.
— И вы об этом ни слова не сказали! — обвинил он Брук.
— Но я по-прежнему не понимаю… — начала она, с негодованием глядя на коротко стриженный затылок, но в этот момент детектив снова резко затормозил — на этот раз у ее подъезда, и Брук вместе со своим негодованием, неоконченной фразой и уже больным носом снова впечаталась в спинку сиденья. — Черт побери!.. — невольно вырвалось у девушки.
От боли у нее едва слезы из глаз не брызнули.
— Извините.
И, несмотря на то что эти слова даже отдаленно нельзя было принять за извинения, Брук промолчала.
Все-таки какие-то крохи ее обычной сообразительности сохранились, и Брук смогла догадаться, что вертевшийся на языке упрек в данный момент совершенно не уместен. Так что вступать в дискуссию с этим оказавшимся весьма вспыльчивым типом — не только неблагодарное, но даже опасное занятие.
Пока Брук выбиралась с заднего сиденья, детектив успел не только вылезти из машины, но и исчезнуть в недрах подъезда. Брук поспешила за ним со всей возможной скоростью. Как оказалось, она зря торопилась, потому что в дверях они столкнулись. Брук едва успела чуть-чуть притормозить, иначе последствия этого столкновения оказались бы гораздо катастрофичнее.
— Черт побери! — снова вырвалось у нее — уже во второй раз за последние пять минут, что само по себе было рекордом, — и Брук едва не свалилась на тротуар.
К счастью, у детектива была довольно неплохая реакция, и он успел подхватить девушку.
— Вы всегда носитесь сломя голову?
— А вы всегда выскакиваете из дверей, не глядя, не идет ли кто навстречу? — тут же парировала Брук, выдергивая свою ладонь из его пальцев и закипая от возмущения. Это она-то неслась сломя голову?!
— Мне нужны ключи от вашей квартиры! — заявил мужчина, очевидно решив, что два взаимно оставленных без ответа вопроса — достойное окончание этой дискуссии.