Поэтому оставалось единственное место, где его примут и постараются понять. Родной дом. Дом, где он вырос.
***
Людмила Николаевна несказанно удивилась, увидев на пороге сына. Изумление буквально было написано у женщины на лице.
Максу невольно стало стыдно. За всеми этими проблемами, они с Лерой стали редко появляться в гостях у его матери.
— Сынок? — спросила она. — Что-то случилось?
Подобный вопрос еще сильнее разогнал волну стыда. Будто он не мог появиться здесь просто так, потому что соскучился.
В последний раз Макс был здесь полторы недели назад. Раз в две недели он стабильно заезжал проведать мать. Привозил гостинцы. Почти каждый день звонил. Всегда отвозил ее на обследования в поликлинику. Иногда приглашал ее в ресторан и в театр. Но этого было мало. И нехватка времени не являлась оправданием для подобного поведения.
— Привет, мам, — поздоровался Максим. — Пустишь?
Людмила Николаевна спешно пропустила сына внутрь. Заволновалась.
— Максим, что случилось?
— Мам, почему ты решила что что-то случилось? — он постарался улыбнуться, но получилось, мягко говоря, не слишком радостно.
Женщина внимательно осмотрела сына с головы до ног. Покачала головой. Ей одного взгляда хватило, чтобы понять, что у Максима появились проблемы.
Она уже давно волновалась за него. И за Леру беспокоилась. Сердцем чувствовала, что они идут неправильной дорогой. Лера замкнулась в себе и своей проблеме, а Максим боялся лишний раз потревожить жену. А Валерии наоборот необходима была встряска. Именно с подачи матери Колчин несколько раз пытался завести разговор с женой об их семейных проблемах. Людмила Николаевна знала, что эти попытки не увенчались успехом. В последнюю ссору Лера обвинила Максима в том, что он не понимает ее, а значит не любит. И несколько дней с ним не разговаривала. Не выдержав напряжения, Макс на выходные приехал к матери. Впоследствии они помирились, но осадок остался.
Колчина видела, что сын страдает. Помочь ему не могла. Дала несколько советов, но навязывать свое мнение не решалась. Все же семейная жизнь не терпит вмешательств со стороны. Благими намерениями можно было все окончательно сломать. Проблемы должны были решать непосредственно Максим и Лера. Но оба являлись упрямцами, поэтому топтались на месте. А ведь семья это постоянная работа над отношениями, культивирование умения идти на компромиссы. Обе стороны должны прикладывать усилия для сохранения пары.
— Ты себя со стороны видел? — поинтересовалась Людмила.
Максим нахмурился. О своем внешнем виде он думал в последнюю очередь и заглянуть в зеркало перед выходом не удосужился.
— Нет, не видел, — признал он, зарывшись рукой в волосы. Движения дерганные. На лице нездоровая бледность. В каждом его жесте читалась растерянность.
Людмиле пришлось жестко подавить желание обнять и пожалеть. Максим уже в подростковом периоде не любил подобные проявления любви. Да и правильно это, не стоит матери сюсюкаться с взрослым сыном. Но материнскому инстинкту плевать десять лет твоему чаду или тридцать…
— Так, иди в ванную и приведи себя в порядок, — распорядилась она, — а я пойду, чай поставлю.
Пока Максим пропадал в ванной, Людмила заварила свежий чай. Сама она не очень любила этот напиток. Сын же не представлял нормальную жизнь без черного чая. Причем предпочитал он дорогие сорта. У женщины всегда имелась в запасе заначка для любимого сына.
Она резко выдохнула, пытаясь успокоиться. Все же Макс был слишком похож на своего отца. И внешне, и по характеру. Импульсивность и резкость суждений она пыталась смягчить воспитанием, но эти черты характера порой всплывали в самый неподходящий момент. Ей оставалось молиться, чтобы сыну хватило выдержки, а Лере — мудрости, чтобы сохранить распадающуюся семью.
Максиму не нужно было ничего говорить. Мать поняла всё без слов.
***
Максим долго не решался выйти из ванной. Просто боялся признаться матери в своем грехе. Банально трусил. Но вечно скрываться в комнате он не мог.
На кухне его уже ожидала чашка крепкого свежего чая. От этого, казалось бы, привычного жеста стало тепло в груди. С матерью Максу повезло. Не то, что с отцом...
Подобные мысли снова заставили его нахмуриться. Как бы он не пытался освободиться от тени своего родителя, она все равно над ним нависала. Как показало время, их схожесть внешними данными не ограничилась.