— Рассказывай, — велела мать, как только он сел за стол.
Вот он, момент, который он старался отсрочить. Сглотнул. Отвел глаза и уставился на бежевую скатерть. В горло словно сухого песка насыпали.
—- Я изменил Лере, — признался он, не поднимая взгляда. Просто не хотел видеть осуждение в глазах матери. — Она узнала об этом!
Максим не видел, как исказилось лицо Людмилы, но прекрасно слышал, как прерывисто она выдохнула. Накатило желание малодушно зажмуриться. Вместо этого он усилием воли заставил себя перевести взгляд на маму.
Людмила Николаевна была печальна.
Эта материнская грусть резала по живому.
Лучше бы она на него разозлилась!
— Как же так, родной?
— Не знаю, — потерянно ответил он, внезапно почувствовав себя маленьким мальчиком, — я просто... Она ведь не простит. Я, конечно, могу надавить и заставить, но не могу. Только не с ней...
Голос прервался. Он мог заставить, но не хотел. Макс желал, чтобы жена оставалась рядом с ним и впредь, но не таким образом.
Ему оставалось лишь молить Леру о прощении и стучать в закрытые двери, вместо того, чтобы просто выбить их.
— Но ты ведь не сможешь без нее, — тихо заметила Людмила.
Как будто он этого не знал! Если Лера уйдет, ему придется учиться жить без нее. Предстоит долгая реабилитация, весьма болезненная. Людмила Николаевна слишком хорошо понимала сына, чтобы не догадаться насколько тяжело придется ему.
— Не могу, — просто ответил он, — поэтому буду бороться до конца. Если понадобиться буду валяться на коленях перед ней.
Он замолчал, обдумывая дальнейший план действий. Сделать ему предстояло много, а времени так мало.
Повисла тишина. Каждый думал о своем.
— Знаешь, я сожалею, что не простила твоего отца, — вдруг сказала мама, заставляя Макса вздрогнуть. — Тогда я думала, что поступаю правильно. Что встречу еще хорошего мужчину и полюблю его. Но... Я так и не смогла полюбить кого-то настолько, чтобы впустить в свою жизнь. Ведь Марк любил меня. И просил простить. Много лет пытался вернуться, но ущемленная гордость помешала мне понять важную вещь — за любовь надо бороться. А я сдалась. Не захотела приложить усилия, чтобы сохранить семью. Я знаю, Лера сейчас на тебя очень зла. Ей больно и обидно. Но ты должен убедить ее начать бороться, иначе потеряешь жену. И неизвестно для кого из вас это станет большей трагедией. Жизнь — сложная штука, всегда все расставляет по местам. Только где наше место, мы всегда узнаем уже впоследствии.
Максим был согласен с родительницей, но как донести эту мысль до Валерии? Как вновь заставить поверить в них? Макс знал, что эта задача из ряда невыполнимых. Если Лера упрется, ее ни на миллиметр не сдвинешь. Упрямая и непримиримая.
— Ты только не отчаивайся, — посоветовала Людмила. — Борись, даже если она отказывается идти тебе на встречу. Твоя измена может стать либо концом ваших отношений, либо новым витком, в котором ваша духовная близость увеличится в разы. Как всё сложится, только вам двоим решать. Всё в ваших руках.
Том I. Глава 7
Путь до дома Лера плохо помнила. Поймала какую-то машину. Сквозь пробивающиеся рыдания назвала адрес. Она не запомнила ни водителя, ни машину. Слишком поглотила её внутренняя обида. Отравляющая злость. Неуправляемая ревность.
Эмоции словно создали вокруг Колчиной непробиваемый кокон. Она не видела, не слышала происходящего рядом с ней. Полностью погрузилась в душевные переживания. Варилась в соку собственных чувств, которые словно взбесившиеся шакалы разрывали душу на куски. Полностью отстранилась от реальности.
Лера не поздоровалась с сидящими на лавочке бабушками. Прошла мимо и не обратила на них внимания, чем вызвала у пожилых женщин недоумение. Она всегда была приветлива и воспитана. Никогда не игнорировала старушек, неизменно интересовалась их здоровьем и делами. Непривычная отстраненность вызвала бурный спор. Непривычное поведение Колчиной стало причиной пересудов. Каждый участник дискуссии выдавал свои версии, близкие к правде и не очень. Бабули еще долгое время пытались определить причину расстройства Валерии, но так и не пришли к единому мнению в этом вопросе.