У Марины голова раскалывалась от всех этих мыслей. А ещё её начало тошнить. Она убеждала себя, что что-нибудь придумает, но в конечном итоге всё разрешилось само.
Накануне Дня победы Роман за завтраком сказал:
— Милая, мне придётся уехать на какое-то время. На пару месяцев, может, больше. Ты не волнуйся: аренду квартиры я оплатил на год вперёд, деньги я тебе оставлю. Всё будет хорошо. Только подвеску не снимай.
— Конечно, Ром, — улыбнулась Марина, стараясь скрыть внутреннее ликование.
Перед отъездом он показал Марине, где находится сейф и как его открыть. Надо же, а она и не знала, что тут есть сейф. Как в кино! И пачки денег тоже как в кино. И футляры с драгоценностями.
Через два дня Рома уехал.
Марина выждала неделю, чтобы убедиться, что он не следит за ней, и кинулась к матери.
— Мам, мне нужно уехать. Всё очень сложно, но в общем… Рома не такой, как я думала. Мне надо спрятаться. И… мне нужны деньги, мам…
Марина до дрожи боялась, что мама откажется, скажет: видели глазки, что выбирали… А деньги Романа она решила не брать из принципа. Она не воровка.
Мать кивнула и вздохнула:
— Так и знала, что он тебя до добра не доведёт. Слишком уж хорош. Сколько у нас времени?
Марина сказала, что хочет уехать до лета. Мать снова кивнула и пообещала помочь. Марина спросила, можно ли ей пожить тут, дома. Мама молча обняла её.
За две недели мама совершила настоящее чудо: обменяла их просторную двушку с лоджией в хорошем районе на однушку на окраине с доплатой.
— Вот, бери и уезжай. И мне не говори куда. Если будет искать, пусть не найдёт.
— А как же… как же ты, мама? Аркашка?
— Я нестарая ещё, здоровая тётка с неплохой работой. Аркашка переживёт. Комнату перегородим шкафом — будет две маленькие. А ты как устроишься на месте — звони, ладно?
Марина не сдержалась, расплакалась, обнимая мать. Вот что значит быть мамой! Всё для своего ребёнка.
…Новый город Марина выбрала прямо на вокзале, случайно. Когда Роман вернётся, он найдёт все свои деньги на месте, а ещё найдёт записку: «Прости, я тебя разлюбила! Прошу, не ищи меня и будь счастлив. Марина».
Так драматично!
На поезде пришлось ехать три дня. Марина чуть с ума не сошла от бесконечных санитарных зон, тошноты, выматывающей тряски и страха, что её обворуют. Деньги она спрятала в высокий пояс, который надела на голое тело, под одежду. Предусмотрительно оставила немного купюр в сумочке: чтоб купить еду по пути, а в карман кофточки вшила ещё некоторое количество наличных, чтоб снять жильё на первое время.
Из поезда Марина вышла еле-еле. Её снова тошнило, голова кружилась, куда идти — совершенно непонятно. Бедная она. Несчастная. Одинокая. А всё из-за этого Романа!
Она еле доплелась до скамейки у вокзала, села и разревелась.
Плакала Марина долго. Пока кто-то рядом не спросил негромким баском:
— Девушка, вы такая красивая, почему вы плачете?
Костя оказался полной противоположностью Романа — некрасивый, добродушный и абсолютно нормальный. Особых денег у него не водилось, зато была старая квартирка, где он жил с милой бабулей и её старой кошкой.
К Марине Костя относился как к высшему существу, как к ангелу, который по недосмотру свыше оказался на земле. Беременность его не особо смутила. Он только спросил, где отец, а услышав в ответ, что Марина никогда-никогда не хочет о нём вспоминать, больше вопросов не задавал. Зато предложил пожениться, чтобы у ребёнка был, как он выразился, настоящий папа.
Марина мягко отказалась: хватит с неё серьёзных отношений после короткого знакомства. Боялась, что Костя выгонит её, но он гнать её не стал. Наоборот, прописал у себя и неуклюже, но мило заботился о своей прекрасной гостье.
Бабуля, Катерина Петровна, скончалась за месяц до родов. Костя искренне горевал, и Марина, желая его утешить, предложила назвать свою дочку в честь бабули Катей. Костя целовал её руки и говорил, что она святая.
Катя родилась тринадцатого декабря. Первое время Марина не могла надышаться дочкой: любовалась своей малышкой, с рук не спускала и называла всеми ласковыми именами, какие могла придумать.
Но месяца в три малышка начала вести себя странно: она следила взглядом за пустотой и иногда улыбалась без причины, а иногда начинала ни с того ни с сего плакать. Встревоженная Марина побежала к педиатру. Однако та, осмотрев ребёнка, сказала, что всё в порядке.
— Она же смотрит в никуда и смеётся! — возмутилась молодая мать. — Вот и сейчас, видите?