Ему всё время казалось, что он должен что-то сделать. Руслан спохватывался, мысленно перебирал нужные дела: всё в порядке. Проверил календарь. Нет, никаких важных дат вроде годовщины знакомства с Региной или Катиного дня рождения он не забыл.
Что же не так? Что не так с его счастливой нормальной жизнью? Может, он просто переутомился? Непонятно, правда, с чего бы, но всё-таки — вдруг?
Руслан отложил телефон, лёг на кровать и закрыл глаза. Сон не шёл. Умиротворение или понимание, что творится, тоже.
Тогда он встал и пошёл в ванную. Ополоснул лицо холодной водой. Посмотрел в зеркало. Левый глаз на секунду показался белым, светящимся. Но стоило моргнуть — и глаза стали прежними, карими.
…Утром Руслан проснулся с чётким осознанием. Если сейчас он забудет про тот глупый, тревожный сон, то скоро всё наладится. Он будет счастлив, родители будут гордиться им, у него будет много приятелей, а Славик и Катя останутся его друзьями. С Региной они поженятся и будут дружить семьями с Бьёрном. У них у всех всё будет хорошо.
Но если он не успокоится, если продолжит копаться в смутных воспоминаниях и пытаться вспомнить тот сон, то всё хорошее закончится. Будет страшно. Будет больно. Там, в том сне, отчаяние и ужас, там разочарование и смерть. И не только для него, но и для тех, кто ему дорог.
Не лезь туда. Будь здесь, где тебе хорошо. Перестань изводиться.
…и кого-то не выведут из бродячей метели. В кого-то вселится гадючья мать. Кто-то сядет в «келпи»…
Ну и пусть! Есть другие, готовые помогать. Оставайся тут.
…и там, в твоём мире, тебя не дождётся другая Регина. Другой Славик, только оклемавшись от смерти деда, потеряет друга. Другая Катя станет злее и жёстче. Родители, которые не гордятся тобой, но любят, никогда не дождутся сына.
Руслан застонал и ударил кулаками по кровати. Почему всё не может быть просто? Почему нельзя быть любимым сыном, хорошим студентом, добрым другом и счастливым влюблённым?
Он встал, оделся и помчался в клуб боевых искусств к Бьёрну.
На улице ему тут и там мерещились на краю восприятия какие-то тени и блики.
Останься в мире, где нет существ и монстров. Где можно быть просто человеком.
Славик. Катя. Мама и папа. Регина!
Он побежал быстрее.
В клубе Бьёрна не оказалось.
— Он дома сегодня, — сказал его коллега, Сергей Игоревич Коновалов.
Руслан кивнул и полетел домой к Бьёрну.
Как ты скажешь ему, что всё это — возможно, иллюзия? Что его родители не ждут его в Улан-Удэ вместе с дедушкой? Что Алтана не его жена, а Тумэн не его сын? Что его второго сынишки и ожидаемой дочки вообще нет и, возможно, никогда не будет? Что там, во сне, Бьёрн — сирота и одиночка?
Руслан стёр взявшиеся невесть откуда слёзы и побежал изо всех сил. Чтоб не передумать.
Вот и дом Бьёрна. Наверное, там, на нужном этаже не стильная студия, а уютная квартира семейного человека, с детской и просторной кухней, где Алтана печёт блинчики и оладушки. Где пахнет домашней едой и слышится детский смех, где царят мир и покой.
Он остановился у смутно знакомой двери.
Решай. Решай сейчас: стучись — или уходи и никогда больше не вспоминай тот сон.
Уходи. Ну же!
Мысли носились в голове, как бешеные, жалили, словно осы, жгли его. Но он уже поднял руку и постучал.
Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял довольный Бьёрн и его мальчишки.
— О, привет! А мы с пацанами как раз в парк собрались! Хочешь с нами?
— Бьёрн… нам надо поговорить… — еле выдавил из себя Руслан.
— Что случилось⁈ Ладно, хорошо. Пацаны, ждать меня! Скоро вернусь или позвоню. Тумэн, будь на связи.
Мальчик кивнул и посмотрел на незваного гостя так, что тому стало совсем тошно. В глазах ребёнка была тоска, словно он понимал, что у него хотят отнять любимого и любящего папу.
У Руслана дрогнули губы, но он сдержался. Дождался, пока тренер закроет дверь, и сказал:
— Бьёрн, это всё иллюзия. Мне так жаль…
— Ты с ума сошёл, Руслан? — нахмурился тре… наставник.
— Нет. Рад бы, но нет. Мы в иллюзии. А на самом деле… Ты помнишь техноспрута и бродячую метель? Белую смерть? Чёрного человека? Наш «офис» в магазине сувениров? Ты же не каратэ меня учил, Бьёрн.
Лицо у наставника сделалось на секунду невыразимо печальным. Потом он стиснул зубы и проговорил:
— А я-то думал, что сдурел совсем. Смотрю на мальчишек — и иногда такая тоска в душе, хоть волком вой. А это всё…
Дверь распахнулась, и Тумэн закричал:
— Папа, не уходи!
Руслан, чувствуя себя последним мерзавцем, сказал:
— Прости…
— Перестань! Замолчи! — прокричал мальчик, затыкая уши руками. — Мама, мама!
Бьёрн схватил ученика за руку и кинулся вниз по лестнице. В спину им летел отчаянный плач.
На улице Бьёрн спросил:
— Помнишь, где мы вляпались?
— Очень смутно… Кажется, мы поехали к тебе на родину…
— Счас деду звякну.
Наставник вытащил телефон и начал искать номер. Вдруг изменился в лице, но промолчал. Руслан не удержался, сунулся посмотреть: Бьёрн нашёл в телефонной книге номер мамы.
— Прости… — повторил Руслан. — Мне очень жаль…
— Ты-то что, — он махнул рукой и позвонил:
— Здорово, дед, тут такое дело…
Пока он разговаривал с дедушкой, город вокруг то становился плоским, как рисунок, то снова делался объёмным и убедительным. У Руслана разболелась голова. Особенно слева.
— Понял. Ага. Эй, ученик, что ты ярче всего запомнил в Удэ?
— Дацан и то кафе рядом.
— Отлично. Дай руку, закрой глаза. Все представляем дацан на проспекте Строителей. Ну!
Руслан схватил наставника за руку и зажмурился. Представил в деталях причудливое белое здание с красными полосами, зелёную крышу и оленей у колеса Сансары. Колонны, высокое крыльцо.
— Получилось! — воскликнул рядом Бьёрн.
Руслан открыл глаза и огляделся: да, они втроём стояли у дацана. Рядом прогремел трамвай, где-то залаял пёс.
— Что теперь? — хрипло спросил Руслан.
Голова раскалывалась от боли, а левый глаз почти не видел.
— Теперь ищем место, которого тут нет и не может быть, — сказал дедушка Бьёрна. — Не в смысле Эйфелеву башню или врата в ад, а место не отсюда. Далеко не расходимся.
Нужное место Руслан увидел у светофора. Вместо перекрёстка, который там должен быть, здесь была лестница, спускающаяся вниз и окаймлённая чужими деревьями. Посреди лестницы застыл серый кот, неподвижный и как будто неправильный.
— Вот оно, — сказал Руслан.
— И верно! — согласился наставник. — Идём.
— Будьте осторожны, — предупредил дедушка. — Никто не знает, что там, снаружи.
Они медленно пошли по лестнице: впереди Бьёрн, потом Руслан, дедушка в конце. Каждый шаг давался всё тяжелее. Сначала идти было просто не очень сподручно, как будто в лицо дул сильный ветер. Потом к упругим ударам ветра добавилась тряска: лестница задрожала, грозя развалиться и рухнуть в никуда. А следом решетчатые ограждения стали ледяными, и Руслан, отдёрнув руку, чуть не упал.
Ограждения и деревья слева рухнули, открывая головокружительный вид в бесконечное ничто, а лестница, которой давно полагалось закончиться, стелилась под ноги бесконечными ступенями.
— Давайте-ка я попробую, — добродушно проворчал дедушка. — Глаза берегите!
Руслан повернулся и успел заметить, как старик рванул рубашку на груди, а потом всё вокруг залил беспощадный яркий свет. Сияние ослепило, оглоушило и выбило воздух из лёгких.
Руслан захрипел, заметался — и открыл глаза. Судорожно вдохнул неприятный стоялый воздух и попытался понять, где он.
Вокруг было темно, сыро и очень странно пахло: потом, ношеной одеждой, стоялой водой и болотом.
Всё тело опутали какие-то ветки или корни. Руслан осторожно пошевелился и тут же почувствовал возню неподалёку.
— Бьёрн? — хрипло позвал он.
— Тут. Дед?
— Живой, живой, — прокряхтел дедушка. — Что за пакость, а? Тьфу ты! Живо с себя дрянь снимайте — это паразит!