— Я должен был довести священника до усадьбы Кучеры.
— Почему вы не встретились?
— Он не пришел. Я прождал в сарае три дня как было условлено, но напрасно.
— Вы знали, что служба безопасности арестовала Сыровы и его жену?
— А как же, ведь они были моими соседями.
— Сыровы знал, что вы сотрудничаете с Бартаком?
— Нет. Не знал он и о линии связи, проходившей по его саду.
— А вы знали, что он укрывает связных?
Хохолач молча кивнул.
— Вы лично знали священника? — Гавран положил перед Хохолачем фотографию Ванека. Старик посмотрел на нее и отвернулся.
— Я никогда не видел этого человека.
— Своим молчанием, Хохолач, вы взяли на себя часть вины за его смерть. Вы могли бы спасти жизнь человека! Я знаю, что вы верующий, и поэтому не могу себе представить, какое отпущение грехов вас ждет на том свете.
Хохолач побелел, ноги его задрожали, он опять был вынужден опереться о стол. К нему подошел доктор.
— Мы уже знаем достаточно, товарищи, — произнес прокурор решительно. — Гражданин Хохолач, по вашему делу будет начато следствие. Вы обоснованно подозреваетесь в шпионаже, попытке убийства, попытке бегства из страны с применением оружия, в незаконном хранении двух видов огнестрельного оружия и неумышленном соучастии в убийстве. Обвинение, которое будет вам предъявлено в письменной форме, вы можете опротестовать в пределах установленного срока. Уведите арестованного!
Хохолач встал.
— Мог бы я… повидать жену?
— Попросите в период предварительного заключения свидание с женой, — холодно проговорил прокурор, — я не стану возражать.
Старик покорно кивнул. Проходя мимо Ярды, он еще ниже опустил голову. Ладя Новотный и врач последовали за арестованным.
Прокурор собрал бумаги и попрощался.
— Ну вот и все, — удовлетворенно заключил командир. Ярда был единственным человеком здесь, не разделявшим этого чувства.
— Что вы смотрите букой, молодой человек? — стал подшучивать над ним капитан Гавран. — Вас не радует, что мы раскрыли эту тайну? Канал «К» мы нашли, узнали, кто такой Клехта, взяли Антала, с Бартаком все ясно — чего вам не хватает?
— Не знаю, как это лучше сказать… Так ошибиться в человеке! Еще вчера… Наверное, я бы не смог быть на вашей работе. Стал бы подозревать каждого.
— Ты можешь собой гордиться. Теперь мы можем сказать, что, не будь тебя, мы, наверное, сегодня не разоблачили бы Антала.
— А что ему будет?
— Ты спрашиваешь, какое наказание ему вынесет суд? Кто знает, преступление очень серьезное, но Хохолач уже в преклонном возрасте. Для нас важно то, что мы разобрались в этом деле и обнаружили преступника. Маришка может спать спокойно, и ты тоже.
— В этом я не совсем уверен, — улыбнулся Гавран. — Наверняка ему снится одна прелестная блондинка.
— Раз уж мы затронули эту тему, хотелось бы все выяснить. В роте ходят слухи, что вы с Властой хотите обручиться. Это верно?
— В общем-то да, но она пока об этом не знает, — выпалил Ярда. Все рассмеялись.
— Так она, значит, об этом не знает! — воскликнул командир. — Ну и ну! Нам он может морочить голову, а с девушкой объясниться ему трудно! Вставай, поедем, авось попадем еще на празднование пятидесятилетия инженера. Да, можешь сообщить Власте еще одну новость. Я представил тебя к награждению медалью, понял?..
Иван Черны
Рассказы
Перевод с чешского Б. С. Иванова
Слушай мою команду
Карел перебежал двор и вошел в холодный дом. В шахте лифта пахло горелым луком. Подъемник опять не работал. Карел взбежал наверх, перепрыгивая через три ступеньки, и остановился у таблички с надписью «Карел Урбан». Нажал пальцем кнопку звонка и нетерпеливо забарабанил пальцами по косяку двери. «Лучше бы все это было уже позади», — подумал он.
В дверях появилась мать. От нее исходил запах свежих булочек. Она попыталась сказать что-то в знак приветствия, но сын ее опередил. Стараясь не смотреть в глаза, сказал:
— Ну, я пойду собираться и поеду…
— Боже мой, как мы тут без тебя?
— Сразу же, как приеду, напишу, мамочка…
— Спасибо, что хоть обещаешь, — всхлипнула она и погладила сына по голове, словно ему десять лет и он принес табель с отличными оценками.
Раньше прикосновение этих нежных рук он воспринял бы с радостью, сейчас же отдернул голову. Это был именно тот момент, которого мать давно боялась. «Как быстро пролетело время», — подумала она, провожая его взглядом.
Вот он миновал переднюю, коридор и направился в свою комнату. Одну из стен целиком занимали книжные шкафы и плакаты, стол был завален журналами. На гвозде висела пара боксерских перчаток, рядом гитара и эспандер. Карел просунул руку в платяной шкаф, взял свитер и натянул его через голову, потом надел новые джинсы и набросил куртку. Посмотрев в зеркало, ладонями пригладил волосы. Он мысленно прощался со своим раем, которого до сих пор не покидал, разве что на короткое время, когда в школьных бригадах участвовал в уборке хмеля. У него здесь было все, что только мог юноша пожелать. Он окинул взором свои сокровища, закрыл дверь и вышел на кухню. Отец сидел за столом и листал газеты. Это было его любимое занятие. Только он отложил в сторону самую большую газету, как услышал всхлип. Мать утирала слезы… Сыну стукнуло уже девятнадцать лет. Мир его выглядел внешне беззаботным. Она немного успокоилась, заполнила его Спортивную сумку необходимым бельем, а сверху положила продукты на дорогу. Сын подсел к столу. Отец, сложив руки на животе, быстро закрутил пальцами. Мать замерла. Сын, торопливо жуя, пытался нарушить воцарившуюся тишину:
— На юридический меня не приняли, на медицинском оказался слишком большой конкурс, на факультет искусств поступить у меня нет никаких шансов, так что ничего не осталось, как пойти в армию.
— Ну и правильно, сынок! — Отец с удовлетворением смерил взглядом его широкие плечи. — Воспринимай это как тренировку…
— Хорошая тренировка, — поперхнулась мать, — когда он вернется, мне уже будет сорок.
Оба знали, что мать может сейчас запричитать и расплакаться. Карелу же хотелось избежать душераздирающих сцен, он от всей души желал, чтобы все это скорее кончилось. Потому поднялся:
— Так я пойду…
— Я отвезу тебя на вокзал, — предложил отец и стал надевать пиджак.
Но Карел отказался. Ему хотелось остаться одному.
— Я бы с удовольствием напоследок прошелся но городу…
— Ну да, конечно…
Сын поклялся, что сразу же, как прибудет на место, напишет. Выслушав в десятый раз от отца наказ о том, как следует себя вести, он закинул через плечо туго набитую спортивную сумку, поцеловал мать в щеку, похлопал по-мужски отца по плечу и вышел из квартиры. На лестнице он почувствовал, как перехватило горло. На какое-то мгновение у него возникло желание вернуться и спрятаться в постели под одеялом от всего, что его ожидало. К действительности его вернули шаги, застучавшие по ступенькам. За спиной Карела знакомый голос произнес:
— На экскурсию, Карлуша? — Дворничиха, бабка с округлой спиной и выступающими лопатками, жила в доме с незапамятных времен. Она видела еще, как родители принесли Карлушу из родильного дома, бесчисленное множество раз присматривала за ним.
— Странствовать, пани Прушова, — улыбнулся Карел.
— И не заметишь, как летит время… — Она подняла ведро, которое минуту назад поставила на ступеньки, и осторожно спустилась на нижний этаж к водопроводному крану.
Карел ее обогнал на лестничной площадке. Какое-то время он еще слышал, как струя воды бьется о дно ведра, но потом вышел на улицу.
Дул теплый ветер. На душе стало немного полегче. Он обернулся и напоследок посмотрел на свои окна. Родители махали руками, пока его фигура не исчезла за деревьями парка.
На мгновение его внимание привлек рекламный щит реконструированного кинотеатра «Славия». Затем он прошел мимо костела. Газон в парке уже разворотили машины с буквой «М». Стволы деревьев были обнесены дощатой оградой, чтобы их не повредили метростроевцы. «Все здесь изменится», — подумал Карел. Еще совсем недавно у каменной стены костела он играл в камешки. Отсюда до школы была всего пара шагов. Сколько раз он перебегал парк на одном дыхании?!