Разве он сам смог бы выдержать мучения пытки? Каково это — в одночасье быть оторванным от дома, родных и друзей и переносить столь жестокие истязания? А потом валяться на холодных камнях, чуть прикрытых гнилой соломой, в зловонии и грязи и отгонять крыс, кусающих за ноги… И при этом нет ни малейшей возможности доказать свою невиновность! Вор или убийца имеет право на справедливый суд, но только не ведьма. Ни одна из них еще не вышла на свободу оправданная, сохранив и жизнь, и честь, и доброе имя. Ни набожность, ни праведная жизнь, ни стойкость, с которой иные переносят мучения, не может помочь им.
К примеру, та же Марта Штюмер так и не призналась ни в чем, только молилась и повторяла «прости им, Боже, ибо они не ведают, что творят». Ее подвесили на дыбе, жгли пятки, подбородок, прикладывали горящие комья серы к подмышкам, но несчастная женщина упорно продолжала твердить, что не виновна ни в чем, даже когда смертный пот выступил у нее на лбу.
В этот момент в застенок залетела большая пестрая бабочка. Здесь, среди осклизлых сырых камней, запаха крови, горящей человеческой плоти, грозных окриков судей и воплей пытаемых, она выглядела чудом, пришельцем из другого мира. И судьи, и писец, и даже палач уставились на нее, словно завороженные. Бабочка покружилась немного, трепеща разноцветными крылышками, и выпорхнула в окно.
Марта вдруг вскрикнула, судорожно мотнула головой и бессильно обвисла. Гримаса боли разгладилась, лицо стало спокойным и отрешенным, словно все происходящее больше не касалось ее. Палач спустил с дыбы бесчувственное тело. Судья Шнеевейс приказал записать в протоколе, что дьявол, явившийся под видом бабочки, свернул шею обвиняемой, чтобы она не успела выдать сообщниц. Тело приказали зарыть тело под виселицей, словно падаль, поскольку ведьма умерла без исповеди и святого причастия.
Йозеф вспомнил, как Марта раздавала хлеб нищим, как разрешала всем окрестным мальчишкам рвать яблоки у себя в саду… Всего несколько лет назад он и сам не раз туда наведывался!
Слезы подступили к горлу. Если хоть на минуту допустить, что Марта и вправду была невиновна, то все, что произошло с ней, выглядит чудовищным злодейством! Мало того что добрая женщина умерла в страшных мучениях, так даже в христианском погребении ей было отказано…
Может, и правда настоящих слуг дьявола не надо искать на горе Блоксберг? Может быть, они не имеют рогов на голове (если только почтенный фон Шнеевейс не пришьет их к своей шляпе), и ноги у них самые обыкновенные, ничуть не похожие на козлиные копыта? Они едят не жаб и требуху, а откормленных каплунов и свежую телятину, вместо крови некрещеных младенцев попивают мозельские и рейнские вина, но суть их деяний не та же — губить души честных и простых людей, заставляя признаваться в том, чего не совершали, а потом предавать мучительной смерти?
Перед глазами на миг вспыхнуло яркое голубое пламя. И голова… Будто огнем жжет изнутри! Йозеф с силой сжал виски ладонями, но боль только усилилась.
Трудно разобраться, когда тебе всего девятнадцать лет и все, во что верил, в одночасье оказалось поставлено под сомнение!
В этот момент узник пришел в себя и тихо застонал.
Глава 3
Жертва милосердия
Ярнес Тибад, известный в Аугсбурге как ученый аптекарь Альбрехт Доденхайм, медленно открыл глаза. В застенке было сыро и темно, в нос бил отвратительный запах паленой плоти. Мужчина не сразу понял, то горят его собственные ноги.
Боли не было. Заклятие действует безотказно. Тибад еще раз покосился на свои обожженные ступни, увидел раны, оставленные железными крючьями, ожоги от раскаленных щипцов на ребрах и тут же отвел взгляд. Не об этом надо думать сейчас, совсем не об этом!
Сознание возвращалось медленно, толчками, так течение крови постепенно восстанавливается в членах, затекших от долгой неподвижности. Вновь провалиться в беспамятство было бы гораздо легче, но сейчас придется собраться с мыслями и принять решение. Времени осталось совсем немного.
Тибад чуть прикрыл глаза, чтобы мрачная обстановка не отвлекала и не вызывала смятения духа. Он старался вспомнить все в деталях, с самого начала, словно шаг за шагом пройти весь путь, который привел сюда.
Перед внутренним взором предстала тайная комната, предназначенная для собраний, скрытая в обширном подвале дома. Любой посторонний обнаружил бы там только бочки с вином да копченые окорока, но стоит повернуть незаметный рычажок, надежно спрятанный между бочками, как стена бесшумно отодвинется и взгляду посвященного предстанет удивительное зрелище.