Увидев, что Катя пришла в себя, незнакомка отложила книгу и улыбнулась.
— Привет, сестренка. Добро пожаловать обратно в мир живых.
— Привет… А ты кто?
Девушка чуть пожала плечами.
— Это не важно. Если хочешь, зови Дианой. Почему-то обязательно всем нужны имена. Попробуй встать, если сможешь. Думаю, тебе пора завтракать.
Откинув одеяло, Катя увидела, что совершенно обнажена, а ее руки умело забинтованы. Тонкая цепочка с медальоном по-прежнему холодила шею.
Диана подошла к стенному шкафу и выложила на кровать такую же, как у нее, белую рубашку, джинсы и белье. Покосившись порванные Катины туфельки на полу, добавила пару белых кроссовок.
— Надень это, сестренка. Наверное, будет длинновато, но пока сойдет. Вчера от твоего платья мало что осталось.
Катя поднялась с постели и стала торопливо одеваться, ежась от утренней прохлады. Пуговицы на рубашке никак не хотели застегиваться, а забинтованные руки плохо слушались. Диана помогла быстро и ловко, но от прикосновения ее тонких и сильных пальцев Кате почему-то стало не по себе.
В просторной кухне Диана проворно поставила на стол свежие булочки, апельсиновый сок и большую тарелку с горячей, аппетитно пахнущей яичницей. Никогда еще еда не казалась Кате такой вкусной.
Катины мысли представляли собой смесь любопытства и страха. Кроме того, было огромное, всезатопляющее чувство возвращенной радости бытия. Как бы то ни было, пока она еще жива.
С учетом событий вчерашней ночи это можно было считать удачей. Обожженные руки болели, ноги сильно исцарапаны, но могло быть и хуже. Гораздо хуже.
— Послушай, Диана, я могу спросить?
— Конечно.
— Кто меня перевязывал?
— Один из наших братьев. Кода-то он был врачом. Не волнуйся, там нет ничего страшного, ожоги неглубокие. Все быстро заживет, и даже шрамов не останется.
— А раздевал кто?
— Я.
— А… Больше ничего не было?
Диана искренне рассмеялась.
— Жаль тебя разочаровывать, сестренка. Ты неплохо сложена, но здесь твои женские прелести никого не интересуют.
— А как вы все оказались в лесу? И что вы делали там среди ночи? И чем вы вообще занимаетесь?
— Это чаще всего называют колдовством, — ответила Диана спокойно, будто речь шла о ремонте квартир или торговле картошкой.
— Поторопись, сестренка. Тебя ждет грандмастер.
«Этого еще не хватало. Сперва бандиты, потом колдуны. Просто интересно, что со мной будет дальше», — думала Катя, поднимаясь вслед за Дианой по витой железной лесенке. Особенного страха она, впрочем, не испытывала. Видимо, даже у страха есть свой предел.
В комнате царил полумрак. Как будто и не было за окном солнечного утра, не бушевала весна и сирень не распускала свои душистые гроздья. Сидящий за столом мужчина смотрел на Катю в упор. Под его взглядом она чувствовала себя такой маленькой и беззащитной… Просто тонула в его глазах удивительно глубокого синего цвета.
«Как он красив», — некстати подумала она.
— Здравствуй, проходи, садись. Я рад, что ты в порядке, — приветствовал ее мужчина.
Катя несмело опустилась на стул напротив. На столе горели две свечи и несколько ароматических палочек. Наверное, это из-за них в комнате так странно пахло… Запах не был резким или неприятным, но как-то странно пьянил, навевал сон.
— Полагаю, ты хочешь о чем-то спросить?
— А можно? Вопросов у меня очень много, даже не знаю, с чего начать.
— Начни с самого главного, будет проще.
Катя долго собиралась с мыслями и наконец выпалила:
— А правда, что вы все — колдуны?
Ее собеседник чуть заметно улыбнулся.
— Правда.
«Бог ты мой, — с ужасом подумала Катя, — неужели он сумасшедший? Или шарлатан вроде тех, что выступают по телевизору? Было бы очень жаль… Но, с другой стороны, если бы еще вчера мне кто-нибудь рассказал о пожаре в доме Магомеда и о том, что случилось с ним самим, я бы ни за что не поверила».
— И чем же вы занимаетесь? Предсказываете будущее? Снимаете порчу и венцы безбрачия? Чистите карму и корректируете биополе?
— Нет, конечно! Дурачить простаков, жаждущих быть одураченными, не моя забота. У меня есть другие… — грандмастер прищелкнул пальцами, словно подбирая подходящее слово, — другие жизненные устремления. К примеру, иногда приходится убивать чудовищ, — доверительно сказал он, чуть понизив голос.