— Лады, говори че тебе надо и ушлепуй отсюда, я еще часа два посплю.
— Стену мироздания порвали.
— И?
— Тот, кто это сделал, здесь.
— Где здесь? — Юрген оглянулся. — В моей спальне?
— Нет, конечно.
— Тогда какое мне до него дело?
— Это человек. КВУ хочет, чтобы ты привел его к нему.
— Да? И где мне его раздобыть?
— Он пробился аж до Преисподней, — вампир удивленно приподнял одну бровь, — но сегодня утром выбрался оттуда, — Юрген прищелкнул языком, — с ним черно-белый пьёс, — хозяин дома склонил голову набок, — вечером они пришли в Хнаханах.
— Так сейчас этот человек в городе?
Окки-Екки кивнул.
— Хорошо, — Юрген щелкнул пальцами, — ступай, я займусь им.
Пьёс вильнул хвостом и направился к выходу.
— И не болтай с моей головой, — крикнул ему вдогонку Юрген, — а то у меня от вас голова болеть начинает.
Окки-Екки ничего не ответил, а только ускорил перемещение своих лап по паркету.
— Вот так, Саркфиг, — сказал Юрген, выпрыгнув наружу, — никакого покоя. То охотники, то пьёсы, то прилетельцы. Эх! — он поправил пижаму, вдохнул поглубже и закричал во всю голтку. — Мыши-и-и!
В ответ послышался скрежет, царапанье, писк. Несколько жирных, больше похожих на крыс мышей, явились на зов вампира. Тот присел на корточки и мыши взобрались на него. На голову, плечи, шею, повисли на груди, руках, одна даже устроилась на пухленькой вампирской попе.
— Готовы? — спросил Юрген.
Мыши довольно запищали в ответ.
— Ну, держитесь, — вампир расставил руки в стороны и закружился вокруг своей оси. Он вращался все быстрее и быстрее. Мыши пищали все громче и громче, а вскоре перешли на полный восторженного страха визг. Одна из мышей не удержалась и со свистом улетела.
— Шрмяк!!!! — Закончился ее полет.
Юрген превратился в настоящий смерч. Взлетел под потолок и рассыпался на части. Во все стороны полетели уже летучие мыши. Они старательно работали крыльями, стараясь удержаться в воздухе. Сам же вампир медленно приполился.
— Летите! Найдите человека из другого мира! — махнул он рукой мышам и те, совершив круг почета по комнате, выпорхнули прочь. — А я еще трохи подую, — в очередной раз, зевнув, Юрген забрался обратно в саркофаг.
— Ну, что, видел хозяина? — спросила голова у Окки-Екки, когда он вышел.
— Да, дует во всю, аж саркофаг храпит.
— Раздудил его?
— А то. Как шмякнул лапой по саркофагу, он аж подлетел, — пьёс понизил голос и добавил, — боится он меня.
— Тебя? Не смеши мои бакенбарды.
— Точно говорю.
— А че приходил то ты?
— Да так, по делу.
— Ясно, что по делу. По какому?
— Тайному.
— Ну не выщеривайся, скажи. Ты же знаешь я нем, как камень.
Окки-Екки оглянулся по сторонам, сбегал, заглянул за угол дома, вернулся, снова завертелся во все стороны.
— Ну! — поторопила его голова.
— Прилетельца из другого мира поймать нужно, — прошептал пьёс.
— Да ну?
— Ну да.
— И он согласился?
— Конечно, еще бы он не согласился. Я так сказал ему, что он до сих пор еще дрожит, поэтому КВУ и послал именно меня.
— Тс-с-с….
— Что такое?
— Юрген ругается. Говорит, если мы не заткнемся, он сейчас выйдет и покажет, кто кого боится.
— Да? Ну, я пошел тогда. Пора мне, а то заболтала ты меня.
— Что, боишься?
Окки-Екки презрительно ухмыльнулся, надул грудь.
— Зат-кни-тесь, тварки-и-и-и!!!! — голос Юргена вырвался из дома, распахнув настежь двери и ударив, пьёса в его надутую грудь. Тот тут же сдулся и бросился наутек.
— Боишься! Ты его боишься! — неслись ему вслед крики головы. — Ха-ха-ха! Вракачь рыжий!
ГЛАВА 10.
— Смотри, какие у нее губы.
— Я бы сказал губища, губищища.
— Иги, толстые как черви-переростки.
— А дойцфы как торфят, кашется, одеяло сейщас проткнут.
— Глаза открыла! На дверь смотрит!
— А глаза кофые. Фот не красафица!
Ляла оторвала голову от валика, заменявшего подушку и села.