После официальной части Эллисон заявила, что уходит. Дан уговаривал ее остаться, а потом вызвался доставить до дома, но она отказалась. Собственно, никто бы и не отпустил Ерохина так быстро. К нему постоянно подходили гости, заводили разговоры. Женщины — легкие и веселые. Мужчины — серьезные, деловые.
Я думала, что вместе с Элли уедет и мама Дана, но она видимо имела дружбу с родителями Полины и не желала отрываться от них так рано.
Мне же скоро встала поперек горла эта вечеринка. Чем ближе к полуночи двигалась стрелка часов, чем больше пили шампанского, тем смелее становились дамы. Мужчины успокаивались, пообщавшись с Даней, но женщины подходили снова и снова. Ерохин все время был в центре внимания, а у меня уже не было сил стоять рядом и делать вид, что это нормально. Я чувствовала себя, собакой, которая охраняет драгоценную еду. Мое доверие вроде никуда и не делось. Дане я доверяла, но не этим шикарным пумам и львицам.
Разумеется, он был вежлив с ними, поддерживал беседу, смеялся над шутками, был милым и очаровательным. Как всегда. Меня в разговоры не особенно старались втягивать, да я и не рвалась. Все стояла и стояла, охраняя свое мясо. Докатилась до того, что не осмеливалась отойти в уборную. Знаю, это абсурд. Только, когда уже терпеть не было сил, отругала себя мысленно и прошептала Дане ухо:
— Отойду.
- Все нормально? — спросил он.
— Да, я в дамскую комнату.
Он кивнул, отпуская меня.
В уборной я перевела дух, велела себе перестать дергаться и ревновать. Дан пришел сюда со мной, со мной уйдет. Он популярен в обществе. Особенно среди дам. Нужно смириться с этим.
Мое смирение рассыпалось прахом, едва я вернулась в гостиную и увидела Ерохина с Полиной. Она поглаживала его по плечу, ослепительно улыбалась и что-то говорила. В этот момент я так сильно прочувствовала негодование Милы. Невозможно равнодушно смотреть, как Кочина заглядывает в глаза моему мужчине. Черт, а ведь не так давно меня убивало, что она владеет Владом. Вот бы и катилась к жениху.
Стиснув кулаки, я собиралась подойти к ним, чтобы разрушить ее козни, но передумала. Наговорю глупостей. Или гадостей. В любом случае, не стоит сейчас пороть горячку.
В этот момент Дан нашел меня глазами, вопросительно вздернул брови. Я указала взглядом на балкон, к которому поспешила пройти. Нужно остыть, подышать воздухом.
Надеюсь, Даня присоединится ко мне.
Подойдя к массивным периллам, я положила ладони на гранит и вдыхала прохладу позднего вечера. Спрятавшись от шума светского общества, сразу почувствовала себя лучше. Даня прав. Здесь скучно. И нервозно.
Хлопнула дверь, и за моей спиной послышались шаги, я потом я почувствовала, как ко мне прижимается крепкое мужское тело. Сразу стало спокойно и тепло.
— Люблю тебя, Дань, — поговорила я, откинув голову ему на плечо, потерлась щекой о ткань пиджака.
И моментально поняла, что ошиблась. Запах, рост, руки, что легли на мои запястья. Я знала их. Когда-то считала родными. Но сегодня мне стало не просто неприятно от близости этого человека, но и страшно.
— Серьезно, Лен? Любишь его? — проговорил Самойлов, едва сдерживая раздражение в голосе.
Его пальца сомкнулись стальными оковами на моих запястьях. Влад сделал шаг, прижимая меня к ограждению балкона, блокируя любую попытку вырваться.
— Пусти меня, — пискнула я.
— А иначе, что? — выдохнул он аромат крепкого алкоголя мне в щеку, — Закричишь?
Я открыла рот, но не смогла издать ни звука. Скомпрометировать себя, опозорить Даню его мать — нет, я не могла.
— Пожалуйста, Влад, — решила воззвать к его здравому смыслу, — Тут твои родители, невеста. Ты женишься через неделю. Не сходи с ума.
Казалось, он услышал только последнюю фразу.
— Не сходить с ума, да? — зарычал Самойлов, еще теснее и больнее прижимая меня к балюстраде, — Я должен отдать тебя Ерохину и не сходить с ума, черт подери? Слушать все эти сплетни о вас на работе и не сходить с ума? Видеть тебя рядом с ним и — что? Не сходить с ума? А теперь ты говоришь, что любишь его, а потом просишь не сходить с ума. Я буду сходить с ума, Лен. Потому что ты не соображаешь, что творишь.
— Влад, мне больно… Пожалуйста…
Он не слышал, продолжал, оседлав волну:
— Думаешь, он трахает тебя и вывел в свет, потому что безумно влюблен? Не льсти себе, Лен. Ерохин просто хочет мне отомстить.