Шок, страх и переживания постепенно отпускали меня. Комок невыплаканных слез провалился в желудок, а потом защекотал ниже. Наверно это был какой-то нерастраченный адреналин. Он не нашел выхода, так и остался в моей крови, грозя вскипятить кровь. Я пыталась совладать с собой, искала успокоения в Дане, но его решительный и грозный вид не помог мне прийти в себя.
Мы заехали на парковку.
Дан вышел из машины, кратко попрощался с матерью, даже извинился за несдержанность, обещал отвезти ее завтра на вокзал. Она собиралась еще и в Москву завернуть к старой подруге, раз уж оказалась в России.
Проводив маму глазами до лифта, Дан вернулся в салон, положил руки на руль, но трогаться не спешил. И тут на меня что-то нашло. Мы оба нуждались в чем-то бурном и позитивном. Нужно было выплеснуть энергию, а не переваривать ее внутри.
Я провела рукой по плечу Дана, безмолвно прося повернуться, посмотреть на меня. Едва он сделал это, я подалась вперед и поцеловала. Сначала осторожно, прощупывая пределы дозволенного, его лимиты. Но Ерохин не был против. Его ладонь сразу легла мне на затылок, пальцы утонули в волосах, ломая хитрозабранный пучок. Дан притягивал меня ближе, целовал все жарче. Я постанывала и ерзала, стараясь придвинуться к нему ближе. В машине это было проблематично. Но кого волнуют такие мелочи, если надо.
Задрав подол платья, я неуклюже перелезла Дану на колени, оседлала его.
— Малыш, — выдохнул он со свистом, — Что ты вытворяешь? С ума сошла?
— Да, сошла, — призналась я без ложной скромности, — И это все ты виноват.
Дане такой ответ понравился, он обнажил зубы в хищной улыбке и снова завладел моими губами. Его ладони сжимали грудь через лиф платья, пока я расправлялась с молнией на брюках и возилась с бельем.
Он был возбужден. Очень сильно. Собственно, как и я.
— Так скоро? Ты уверена? — продолжал он уточнять мои действия и мотивы.
— Еще немного и я взорвусь.
Я заерзала, устраиваясь на нем, а Дан сдвинул в сторону мои трусики. Он задел влажную плоть и получил достойное доказательство моего нетерпения.
— Черт, — выругался Ерохин, когда я резко и нетерпеливо опустилась.
Салон машины наполнился хриплыми стонами и влажным горячим дыханием. Дан держал меня за бедра, помогая двигаться. Его губы прижимались к моей шее, щекам, обжигали рот. А я даже целовать не могла, кусала его за мочку, продолжая скакать и сжиматься.
Разрядка настигла нас внезапно и остро. Так ярко, что я ослепла на несколько блаженных мгновений и обессиленная упала Дане на грудь. Тихо постанывая, почти всхлипывая, я терлась щекой о его рубашку, как кошка, которая просит ласки.
— Что это было? — спросил Дан через минуту, чуть отдышавшись.
Я отодралась от него и увидела, что этот засранец смеется. Правда, он хихикал, как девочка. Надо мной.
— А тебе не понравилось что ли? — наехала я в ответ.
— Понравилось, конечно. Я не жалуюсь, ты не подумай, — продолжал веселиться Ерохин, — Просто ты и я. Секс в машине — это как в плохой молодежной комедии.
Я сузила глаза и щелкнула его по носу.
— Ты такой злопамятный. Сам говорил, что если обоим хочется, то без разницы где.
— Господи, как же полезно быть убедительным.
Я услышала, как открылись ворота, и кто-то въехал на парковку. Моментально спрыгнув с Дани на свое место, стала поправлять одежду.
— Салфетки в бардачке, — подсказал Ерохин.
Я взяла себе одну и ему выдала, проговорила:
— Поехали уже отсюда.
Дан посмеивался и дразнил меня всю дорогу до отеля. Я сваливала все на его тлетворное влияние, которое рушит мое целомудрие и сдержанность.
Напряжение ушло, мы снова стали сами собой, отвлекшись от неприятных событий вечера. Припарковавшись, Дан помог мне выйти. Держась за руки, мы прошли через холл отеля, но у лифта Дан развернулся на пятках в сторону ресторана.
— Пойдем выпьем, — предложил он.
Я не возражала.
Мы прошли через коридор и оказались в уютном ресторане. Народу было немного, играла фоном приятная музыка, свет был приглушен.
Дан отказался от столика, повел меня к бару. Улыбчивый парень в белой рубашке и черной бабочке плеснул нам коньяка в бокалы. Обычно крепкий алкоголь меня настораживал, но сейчас хотелось проглотить чего-то обжигающего и насыщенного.
— За нас, — объявил Даня тост.
Я тихонько стукнула своим бокалом о его. Не хотелось звенеть о нашей любви звонко. Мы и так слишком эффектно объявили о ней. К чему это привело…
— За нас, — повторила я почти шепотом и опрокинула бокал следом за Даней.