Выбрать главу

– Поедем ко мне, – сказала она. – Но на этот раз ужин приготовлю я.

За последние две недели это была уже вторая свадьба, и вновь все взгляды были устремлены на нее. И когда органист взял первые аккорды свадебного марша, Вероника вместе с другими встала и повернулась лицом к проходу. Но загляделась не на невесту, а на Фергюса, который вел к алтарю свою младшую сестру, чтобы отдать ее тому, кого она полюбила. Момент был трогательный, радостный; на свадьбе можно и всплакнуть. Потом Вероника смахнула слезинки, не переставая улыбаться.

Когда на приеме спрашивали о дне ее собственной свадьбы, Фергюс всегда оказывался рядом с готовым ответом.

– В ноябре, если не удастся уговорить Веронику приблизить сроки. А у нее был свой вариант.

– До ноября? Даже не знаю, как все успеть за шесть месяцев, – говорила она. – Спросите у Доры, сколько времени нужно, чтобы успеть все сделать, это при том, что она не работает.

– Но ты же наверняка оставишь работу? Начнется новая жизнь…

Это был еще один сигнал для Фергюса.

– Ни в коем случае, – отвечал он. – Я бросаю работу. А иначе какой смысл жениться на преуспевающей леди, если не позволить ей меня содержать?

Это вызвало хохот, на что Фергюс и рассчитывал. И он, ободряюще пожимая ее руку, продолжил знакомить ее с друзьями и родственниками. Людей было очень много, и все чужие. На свадьбе Флисс все вышло иначе, многих гостей он знал. Ему было весело. Но тогда все было игрой, а теперь игра подходила к концу.

Она понимала, что обстоятельства складываются не в ее пользу…

– Я думаю, если мы сейчас уйдем, никто особенно не расстроится, – заметил Фергюс. Во время танца он остановился, не выпуская ее из объятий. Дора и Джон уже попрощались с гостями, отправившись в свадебное путешествие; Поппи и Ричард тоже уехали домой.

Вероника подняла на него глаза.

– А ты не хочешь веселиться?

– Ну если только с тобой. – И он наклонился и поцеловал ее в губы, что вызвало одобрительные возгласы со стороны группы подростков, чересчур активно пользовавшихся его гостеприимством. Он обернулся к ним и иронично поклонился.

– Пойдем отсюда, – предложил он. – Я уже не в том возрасте, чтобы позволять прилюдно смеяться над собой.

– А не прилюдно? – сощурилась Вероника.

– Наедине сколько угодно.

После ярко освещенных шатров сумеречный сад показался тихим и укромным, пахло медуницей и розами.

Какое-то время они шли молча, а потом Фергюс спросил:

– Как ты отнесешься к тому, чтобы уехать куда-нибудь на пару дней?

Это было бы чудесно. А с другой стороны, ужасно. Она уже дала себе слово, что на этой неделе закажет столик в ресторане с папарацци, разыграет ссору, бросит в него кольцо. И если она будет достаточно убедительна, ему и в голову не придет, что это инсценировка.

– Боюсь, что сейчас не самое подходящее время, Фергюс. Столько дел накопилось… Он все заранее предусмотрел.

– Если ты имеешь в виду работу, то с Ником я уже все уладил. Вероника замерла.

– Что ты сделал? – строго переспросила она, но не дала ему повторить предложение. – Когда вы виделись с Ником?

– Мы не виделись. Он сам мне позвонил. Кейси хотела подтвердить, что на самом деле хочет, чтобы мы были крестными родителями девочки. Крестины через полтора месяца, в воскресенье. Если, конечно, они придумают имя. Я думал, что за девять месяцев можно было составить хотя бы приблизительный список…

– Никола. Они назвали ее Никола Роуз… – И тут Вероника осознала, что, перескочив на эту тему, Фергюс просто заговаривал ей зубы. Ей это не понравилось. Она давно искала повод, чтобы разозлиться на него, теперь она его нашла.

– Не думай, пожалуйста, что меня так легко сбить с толку. Моя работа – это мое дело, Фергюс. Ник в отпуске, он наверняка даже не знает, какое сегодня число, уж не говоря о содержании моего рабочего ежедневника. У меня планов выше крыши по поводу раскрутки новой линии рыболовных снастей…

О Господи, как все это неубедительно звучит. Рыболовные снасти, конечно, подождут, но есть кое-что другое, что не терпит отлагательства. Об этом она пока не собиралась ему говорить.

– Рыболовные снасти? Захвати их с собой. Мы остановимся на берегу реки, в которой полно рыбы.

– Ты совершенно не слышишь меня, не так ли?

Он, может, и слышал, но не комментировал, потому что был слишком увлечен, целуя особенно чувствительное место у нее за ушком, отчего, как он давно заметил, ей становилось щекотно и она начинала смеяться.

Они должны были во что бы то ни стало поссориться! Вероника сконцентрировалась на этом, отказываясь идти на компромисс, с твердым намерением довести дело до конца.