Нагнув голову, она вошла в блиндаж в своем маскировочном халате поверх кожаного полушубка. Сняв меховые рукавицы. Гуля открыла санитарную сумку.
— Ты чем это нас угощать хочешь? — спросил кто-то.
— От такого угощения никто не откажется! — сказала Гуля и, вытащив из сумки пачку писем, принялась раздавать их командирам.
— Да где же ты их раздобыла ночью?
— Военная тайна! — смеясь, ответила Гуля. — Одно могу сказать: не сама написала.
«Как хорошо, что мне удалось привезти им эти письма перед самым наступлением!» — думала она, глядя на посветлевшие лица людей.
Все придвинулись к огню и почти заслонили его. Каждый читал по-своему: один — нахмурив брови, другой — чуть улыбаясь и покачивая головой, третий — взволнованно перебирая странички, заглядывая в конец и опять возвращаясь к началу.
Как любила Гуля каждого из этих людей! Как много с ними она пережила, сколько раз вместе с ними бывала на волосок от смерти! Сейчас, во время чтения писем, они казались ей не взрослыми людьми, а мальчиками, которые с жадным вниманием рассматривают долгожданные подарки. А ведь почти все они гораздо старше ее. Вот Иван Антонович Плотников. Мужественный в бою, он так прост и сердечен с товарищами! Чем-то он даже напоминает ей отца, хотя ничуть не похож на него. Ах, милый отец! Что-то он делает сейчас в Москве? Он, по своему обыкновению, поздно ложится спать и, верно, сейчас еще не спит. Заглянуть бы к нему на Сивцев Вражек, взбежать по лестнице и неожиданно позвонить у дверей.
И Гуля с необыкновенной ясностью представила себе лицо отца, удивленное и взволнованное ее неожиданным появлением. Лицо тонкое, еще молодое, хоть и немного усталое. Он снял свои очки в широкой оправе и глядит на нее напряженно, чуть прищурясь…
А что делает сейчас мама? Милая, дорогая моя мамочка! Сидит, верно, за столом, освещенным маленькой лампой, в далекой уфимской комнате и пишет письмо своим тонким, убористым почерком, поглядывая время от времени в темный угол, где спит в своей кроватке Ежик.
И Гуля словно увидела вновь мамины седеющие волосы, ее теплые серые глаза, услышала ее грудной, всегда взволнованный голос.
Дверь снова хлопнула. В блиндаж вошел связной офицер из штаба полка. Все сразу обернулись к нему, наскоро складывая и пряча письма.
Командир батальона Плотников бережно распечатал доставленный пакет и с каким-то особенным вниманием прочел бумагу.
— Товарищи, — торжественно сказал он, — получен приказ: завтра в восемь тридцать…
— Наступление! — подхватило несколько голосов.
Плотников кивнул головой.
— Да, наступление, к которому мы так тщательно готовились.
«Началось!» — подумала Гуля и неожиданно для самой себя сказала:
— Извините, товарищ капитан! Очень прошу вас учесть мою просьбу. Позвольте мне участвовать в бою… Хоть рядовым бойцом, если нельзя дать мне подразделение!
Плотников пристально посмотрел на нее.
— Там видно будет, — сказал он и стал разъяснять командирам подразделений смысл приказа. — Нам нужно взять, — негромко и веско говорил он, — один из главных опорных пунктов противника: высоту 56,8. Опираясь на эту высоту, мы должны будем обеспечить дальнейшее продвижение батальонов и выполнение задач полка…
Так говорил командир батальона. Все понимали, что этот приказ — только частичка той большой задачи, которая стояла перед нашими войсками, сосредоточенными между Доном и Волгой. А эта большая задача заключалась в том, чтобы окружить трехсоттысячную армию противника, замкнуть стальным кольцом вражеские силы, а затем их ликвидировать. От этого наступления зависело все — не только судьба Волги, к которой рвался враг, но и судьба всей нашей родины.
И вот это великое, решающее наступление началось. Герои осажденного, разрушенного почти дотла города уже услышали гул нашей канонады со стороны станицы Клетской. И теперь приближалась минута, когда они должны были услышать гул наших орудий со стороны Паншина, откуда готовила свое наступление и штурм высоты 56,8 214-я дивизия.
Плотников развернул карту и принялся подробно объяснять офицерам, что предстоит делать каждому из них.
— Ну как, все ясно? — спросил он.
— Ясно! — раздались голоса.
— Тогда по местам, товарищи. Доведите приказ до каждого бойца.
Командиры поднялись и вышли один за другим.
Близился рассвет. В блиндаже стало просторно.
Гуля надела полушубок, проверила свой автомат и вышла вместе с Трояновым.