– Значит, ты у нас из ордена Насмешников? – не сдержалась от язвительности Кошка Мэй, несмотря на непонятную ситуацию.
– Кошка Мэй, ты злюка, но я тебя люблю! – пропела Робкая Весна нежно. – Я вас всех люблю! Байсин вернулся!
– Ты можешь спастись, – заметил урод Чень. – Твой «Призрак» быстро убегает?
Робкая Весна бешено сверкнула глазами, и всем стало понятно, что нет, не изменилась малышка, показалось только.
– Дурак ты, мастер-техник Чень! – крикнула она. – Я в ваших плавнях полжизни провела! Я ребенка там потеряла! И сейчас господари поплатятся! Покажет карателям байсин, как отравными газами на детей плеваться! В жизни и смерти, мастер Чень!
Она в порыве чувств треснула урода кулачком по спине, развернулась, сверкнула на прощание улыбкой и исчезла в туманном облаке. И через мгновение над травой поднялась призрачная птица. Качнула крыльями – и сорвалась в стремительный полет.
– Кровию кровь скрепя, малышка! – пробормотал Чень и побежал к выбранной позиции за деревом.
Толстяк Мень проворно переместился куда-то в сторону и исчез – так здорово спрятался.
– Бабушка Нико! – сердито напомнила Кошка Мэй. – Уходи! Каратели близко!
И сама побежала к деревьям.
Только это были не каратели. Рассыпавшись цепью, вслед за подгляд-глазками на десантных двигалках над травой неслись вооруженные до зубов бойцы. Армейская сильная разведка! Навстречу им кинулась отчаянная призрачная птица – Робкая Весна уводила бой от затаившихся беглецов, которым и один выстрел пульсара гарантировал смерть.
Они схлестнулись посредине травяного поля. Схлестнулись, полыхнули разрядами, закружились на несколько вдохов – и распались. Хищная птица Робкой Весны застыла, грозно сияя защитными полями. Несколько бойцов сильной разведки исчезло, только пятна горелой травы дымились после взрывов – и еще один косо тянул на чадящей двигалке к дальнему перелеску. Дотянул, дернулся и там взорвался. А остальные кинулись на Робкую Весну.
Бой был стремительным и страшным. Несколько вдохов всего весь бой. «Призрак» рванулся, заметался зигзагами, оставляя в изломах траектории яркие фантомы. Робкая Весна оказалась мастером! Большинство зарядов по фантомам и влепили! А «Призрак» крутился и плевался пульсарами, и бойцы сильной разведки исчезали один за другим. Хороши десантные двигалки, да прямых попаданий пульсара не любят, сразу взрываются. Взрываются так, что испаряются почти что.
А потом случилось то, что должно было сразу случиться, если б не мастерство Робкой Весны. По «Призраку» попали. Исчезла туманная птица, и по травяному полю покатилась маленькая фигурка. Поднялась, вскинула затрепетавшие крылья, ударила разрядом пульсара, сместилась в сторону, но медленно сместилась, и фантом получился бледным и неубедительным. По ней попали еще раз. Фигурка упала и больше не поднялась. Тогда оставшиеся в живых бойцы отключили двигалки, закинули на плечи метатели и не спеша отправились проверить результат своей работы.
– Чень-блень! – выругался сбоку мастер Чень.
Кошка Мэй его хорошо понимала. Она и сама чуть не выругалась. Их дыроделы – оружие ближнего боя, до середины поля не достанут и ничем Робкой Весне не помогут. Да и не пробить из дыродела броню сильной разведки. Даже из полицейского скорострела не пробить.
– Ай-йя-каргана! – прошипел кто-то с другой стороны древнее ругательство.
Кошка Мэй повернула голову: Толстяк Мень приподнялся из травы, расчетливым опытным движением выдвинул телескопический ствол и приник к дальноприцелу.
– Взиньк-взиньк! – пропело оружие знакомым Кошке Мэй голосом.
Женщина озадаченно прищурилась. Снайперское оружие – у Толстяка Меня? Да непростое оружие: складное, но страшно мощное! Вон как кувыркнулись бойцы сильной разведки и не встали! Толстяк Мень – вовсе не маскулин, вот как получается! И не зря она брала его когда-то на прицел первым, не подвела специальная подготовка! Толстяк Мень – самый опасный!
А бойцов сильной разведки тем временем не стало. Толстяк Мень стрелял мастерски.
– Забрать Робкую Весну! – опомнившись, скомандовала она. – Аборигены на шум прилетят, нам плохо-плохо станет!
Они добежали до Робкой Весны все одновременно, и хувентус вместе со всеми, и даже Ики. И бабушка Нико ни на шаг не отстала от молодых.
– Малышка моя! – сказал Толстяк Мень дрогнувшим голосом и бережно поднял легкую фигурку на руки.