– Нет, – сказал он и вздохнул. – Приходите, я разве против. Кошка Мэй даже ночевала здесь, мне не жалко, пусть и дальше ночует, если вернется, все равно один живу. Но в команду – нет.
Здоровяк недоверчиво уставился на него. Потом вскинул пальцы, открыл рот…
– Почему – нет? – раздался от дверей удивленный женский голос.
Они обернулись разом. В дверном проеме стояла и улыбалась чудесная ночная гостья, волшебная девочка госпожа Тан.
– Я за Кошкой Мэй пришла! – весело пояснила нюйка и пальчиками потрепетала в подтверждение. – Смотрю-слышу – Кошки нет, разговор есть! Так странно, так непонятно! Почему – в команду нет?
Вместо ответа он встал и просто обнял ее. Не удержался. Такая удивительная нюйка – как не обнять? Дышит духами и туманами, приходит ночью и вся окутана тайнами… Нюйка просияла и охотно подалась навстречу. Он наклонился, чтоб поцеловать – и краем глаза отметил стремительное и мощное движение там, где только что сидел Здоровяк Мень, мастер единоборств и палач по призванию…
Они тихо и осторожно шли по ночному коттеджному поселку. Осторожно – потому что светильники не работали. Торчали почти что на каждом столбе, но не работали, а когда темно, не видно ям. Еще одна странность местной жизни, которую отчаялась понять Кошка: ям много, а светильники не работают.
Мастер Чень шагал рядом, почти что вплотную шагал, и придерживал ее нежно то за талию, то за больное место. Как будто боялся потерять. Так смешно, так непривычно.
Женщина шла и досадовала на собственную слабость. Сама шагнула к мастеру, сама ему в грудь уткнулась, вот и сблизились, и не оттолкнуть. Не бывало раньше такого с гордой, независимой Мэй Мао! И не то чтобы плохое внимание гвардейца, смешное оно, даже приятное, но… где свобода? С одной стороны надежный Чень, в другую не пускает его твердая рука. Вот и остается для гордой женщины что? Только остановиться, развернуться и снова уткнуться в мужскую грудь. Такую мощную, такую надежную.
– Не сбегу-не потеряюсь, мастер Чень, – пробормотала она сердито. – Не бойся.
И макушкой почувствовала движение изуродованной щеки: гвардеец улыбнулся.
И они снова пошли по ночным улицам, но теперь держась за руки. Все же боялся мастер, что потеряется она, или еще что с ней случится, вот и не отпускал. И она смирилась. Мэй Мао разве не талантливый администратор, разве не знает Кошка, когда надо отступить? Вот то-то. И еще заметила Кошка, что больше не может назвать Ченя уродом. Ченем может, мастером может, гвардейцем, даже дураком запросто – но не уродом. Не видела она больше уродства. Ченя видела, глаза его смешливые видела, а уродство нет. Как так получилось? Ее же всегда к юным тянуло! Мэй-чмэй, как странно устроена жизнь. Да жизнь что, жизни прощается – голова-то как странно устроена! Или не голова, или что там думает о мужчинах?
– Ходим туда-сюда, как глупые ходим! – проворчала она. – Не надо к Саше идти, свой путь пора выбирать!
– Сама решила – к Саше. Или не решила, просто так пальцами крутнула?
– Решила, и вот не нравится! К Саше опасно, неразумно к Саше! Точка входа рядом-рядом, а не охраняет никто! Налетят полицаи – ффух, и нет глупой Кошки! На твоей стройке хорошо было, и пенопласт мягкий очень!
Кошка осеклась и покраснела. Мастер Чень – очень ехидный мастер, мастер Чень так высмеет за неосторожные слова, неделю краснеть будет Кошка!
– Моя стройка – неудачное место, воды нет, – серьезно сказал гвардеец. – Ты болеешь, тебе вода нужна, и еда теплая, и отдых. Спокойное место, да. Идем, Мэй.
Он снова обнял ее. И по спине погладил, и по больному месту. Мэй вздохнула и подчинилась. Как не подчиниться, когда так просят?
Окна сашиного дома мягко светились. Мэй Мао разом насторожилась, высвободила руку и взялась за парализатор. Местные ночью спят, как убедилась Мэй, и Саша спит, когда к нему Кошка в гости не приходит, или Худышка Уй. Но Кошка – вот она, Худышка Уй пропала в мегаполисе, и незачем ей находиться вновь, ничего не забыла Худышка в коттеджном поселке, однако окна – светятся. Очень странно, и не врезать ли по окнам парализатором для начала?
Рядом мягко переместился мастер Чень, и женщина почувствовала себя увереннее.
– Сканеры, – шепнул гвардеец. – Ты говорила – сканеры видят, сама говорила…