Ему почему-то было неприятно слышать такое о своей стране. Беззащитный мир? Ну да, кто бы спорил с правдой. Но – неприятно.
Потом они сидели и пили чай. Совсем как в первую встречу. Только гораздо богаче пили, сумка оказалась битком набита продуктами, и при покупках на цены явно не обращали внимания.
– Стол – тебе, – улыбнулась Уй. – Подарок. Пусть Ян Хэк за столом чай пьет, и Робкая Весна с ним, и мастер Чень, и даже дурочка Ики пусть пьет. Особенно – Ики. Нравится сладкая нюйка?
Отвечать не следовало, внутренний голос предупреждал настойчиво об опасности, но он никогда не скрытничал, не собирался и далее, и потому ответил:
– Принцесса Крылатой расы Иаллованна погибла, так сказал мастер Чень.
Китаянка озадаченно вытянула губы трубочкой. Он невольно уставился на них, потянуло с неудержимой силой поцеловать, еле сдержался, и то только потому, что через стол не дотянуться. Блудодейка, зар-раза…
– Иаллованна. Даже так. Хорошо пряталась опасная тварь, не заметила-не догадалась… А еще что сказал мастер Чень?
– Сказал, что сгорели крылья, угасло летучее пламя, и умерла мечта.
Китаянка задумчиво качнула пальцами. Видимо, для нее в этих словах был смысл.
– А ты хорошо овладел кодами Арктура, – заметила она.
– Меня Кошка Мэй учила, – признался он. – И госпожа Тан. Но вообще да, сам удивлен. Быстро как-то ваши коды в память легли, вместе с пальцевыми иероглифами…
– Тан?! Тан – кто?
Китаянка изменилась мгновенно и сразу вся. И стало как-то понятно, почему здоровяк-шофер явно побаивается миловидной девушки. Такая Уй могла убить не задумываясь.
– Госпожа Тан, полицайка-главняк округа плавней, – пробормотал он.
– Как интересно. Как сильно-сильно интересно. Округ плавней, говоришь? В округе плавней ничтожество Фэй Цайпань руководом. Был, вот как получается. Потому что сейчас – госпожа Тан… Значит, они приходили, с родины-то. А Уй – что? Про Уй Лицзинь забыли?! Не нужна Уй Лицзинь? Вот как получается?
Она сидела, напряженно размышляла, крутила рассеянно пальцами, а редкие слезы текли и текли по ее щекам. Он пересел к ней. Девушка благодарно положила голову на его плечо.
– Очень больно, когда отвергает любимый, – сказала тихо она. – Его любишь, сильно-сильно любишь, а он отвергает. Не нужна, говорит, Уй Лицзинь. Блудодейка – не нужна. Говорит и не знает, что Уй Лицзинь для него блудодейкой стала, не для себя. Так больно.
– Дураки, – сказал он. – Ты – самая красивая.
– А госпожа Тан?
Он смутился и не нашел, что ответить. Госпожа Тан, да, тот еще вопрос. Госпожа Тан – волшебная девочка, приходящая по ночам. Такая забавная в своем джинсовом костюмчике, увешанном побрякушками, такая звонкая, и челочка еще, как у девчонки, по самые глаза… Но Уй действительно самая красивая! М-да. А он – бабник.
Китаянка высвободилась и встала.
– Забыли – пусть так и будет! Значит, надо напомнить. Поймать Руфеса, почему нет? Никто не поймал, а блудодейка Уй – поймает. И поймет он, что неправильно забывать Уй Лицзинь, очень-очень неправильно! И пошлет на выручку сильную разведку, может, даже проникновенцев пошлет…
– Руфеса не было, – уверенно сказал он. – Легенда. Все говорят, что легенда.
– Легенда, – улыбнулась Уй. – Но лингвистический анализ показывает, что экзотизмы Руфеса и песенки один человек писал, очень-очень необычный человек, с уникальным языком! А так – не было, согласна вся.
Он проводил ее до дверей.
– А Ян Хэк – он приходил? – рассеянно спросила китаянка в дверях.
Он отрицательно крутнул пальцами. То, что профессора чуть не убила бабушка Нико, он сообщать не стал. Подумаешь, чуть не убила. Не убила же. Наверно. У китайцев вообще, похоже, жизнь не ценится. Миллионом больше, миллионом меньше – какая им разница, при такой численности?
– Очень странно, – обронила Уй. – Должен был прийти. А не пришел. Старый, мудрый Ян Хэк. Тогда – до нескорой встречи, ба-ба Саша. И вот еще что знай: твой дом – он под охраной. Под наблюдением и охраной. Точка входа – очень важная точка, не может без охраны оставаться. Это очень важно, но для тебя – опасно. Потому что ты – никто.
И она ушла сквозь сумерки к машине. Оказывается, пока они чаевничали, вечер прошел.
Огромный внедорожник давно скрылся в темноте, а он все стоял на дороге. Последние слова китаянки больно резанули, чего скрывать. Он – никто. Жизнь прожил, дом достроить не смог. А Уй появилась совсем недавно, и вот уже ее возят на… да на колымажке с летательным допуском ее и возят, чего уж. И квартира есть. Называется – дворец. И доходы, с его зарплатой не сравнимые. Господарка. Неужели только в этом секрет успеха? В том, что Уй – смеет все, а он ни на что не решается?