– Дети вне войны! – весело и страшно сказал Цайпань главному полицаю, но не столько ему, сколько тому, кто в видеосфере. – Запомни, хайван!
И плавно шагнул к нему. Плавно, но стремительно. Главный полицай не успел отшатнуться, только удивиться успел. И всё.
Конечно, Цайпань не был мастером единоборств, как недавно застреленный профессионал. Но кое-кем – был. Арктур – такой мир, что если не умеешь драться, сразу погибнешь. Это таким наследственным господарям, как главный полицай, можно ничего не уметь, кроме как распределять. А Цайпань с детства готовился к жизни. В детстве, когда привели Цайпаня к наставнику, старик сразу предупредил, что бойца из Цайпаня не получится. Бойца не получится, а вот танцор – иное дело. И пошел Цайпань учиться на танцора. Но танцы на Арктуре – опасные танцы. С ударами в горло, в глаза. Удары, конечно, не такие страшные, как у бойцов-профессионалов, зато неожиданные, запрятанные в плавных движениях – и не менее смертельные. Так что драться Цайпань умел. То есть – убивать. На Арктуре только так дрались, насмерть, а иначе это не драка, а баловство.
Главный полицай еще хрипел, еще валился, а Цайпань уже шел к двери. Он знал, что все кабинеты в управлении просматриваются-подслушиваются, но не мгновенно же принимаются решения? Такие важные, как жизнь и смерть Цайпаня – точно не мгновенно. Он вполне мог успеть выйти из управления. Если за дверью не стоит преданная главному полицаю охрана, вполне мог. А вот если охрана стоит…
Охрана за дверью стояла. Бойцы в балахонах спокойно взяли его на прицел, как будто не сам Цайпань перед ними стоял, а ростовая мишень-самобегалка. Цайпань обреченно закрыл глаза и вздохнул. Требовало сосредоточиться. Бойцов ему вряд ли пройти, но и сдаваться он не собирался. Главный шаг он сделал там, в кабинете, назад дороги нет. Значит, прорываться.
– Пропустить.
Он удивленно открыл глаза. Бойцы послушно отвели оружие. Пожилой боец благожелательно качнул ему пальцами – мол, проходи, мы не против. Боец Вуй. Никакой не руковод, даже не старший группы, а как слушаются его бойцы! Значит, в команде госпожи Тан боец Вуй.
– Не забуду тебя, – одними глазами сказал ему Цайпань и стремительно пошел к выходу.
Заметил, как светлая коряга госпожа Си проводила его внимательным взглядом, даже руку опустила за дыроделом, но стрелять не стала. Хотя явно хотела, сильно-сильно хотела, Цайпань даже съежился.
Площадь перед управлением встретила его жарой и влажной духотой. Прохладное нутро колымажки поманило привычно, но он преодолел себя и прошел мимо. В колымажке столько маячков, что тут же поймают Цайпаня, и летательный допуск не спасет. Только ногами. На ногах маячков нет. Наверно, нет.
Он сумел перейти площадь. Свернул куда попало, лишь бы уйти с линии возможного прицела. Еще свернул. Побежал, не веря в свою удачу. Неужели спасся? Он бежал, пока не выдохся. Потом остановился и огляделся.
Вокруг были плавни.
– Плавни принимают всех, – прошептал он онемевшими губами. – Плавни… принимают всех.
– Плавни принимают всех, – тихо напомнил профессор.
– В объятья – или в зубы, – одними губами улыбнулась бабушка Нико. – Экзотизмы Руфеса целиком знать надо, полицайский ложный лидер! Я – зубы плавней, трепещи, самозванец Хэй Син!
Они стояли друг против друга, настороженные, внимательные. Прицел дыродела уставился профессору прямо в грудь, не увернуться, не прикрыться. Мимо шли редкие утренние аборигены, один, с ушными заглушками на голове, даже чуть не прошел между противниками, но профессор вовремя перехватил его и провел у себя за спиной.
– Айя-каргана!
Профессор еле заметно улыбнулся, и глаза Нико-убийцы сердито сверкнули.
– Нельзя стоять, опасно это, – заметил старик. – Тут непривычный мегаполис, почти без седалищных мест на улицах. Так странно, так необычно. Улицы-прогулялки есть, седалищ нет-не видно. Ищем седалища, да-нет, бабушка Нико? Не как бабушку приглашаю, как юницу! Давно рука в руке не гуляли! Мегаполис странный, да, а прогулялки хорошие, чуть ли не отличные прогулялки! Только сидеть негде. Идешь или так стоишь, дыроделом играешься?