Полупустая чашечка с остывшими каплями зелёного чая полетела на пол, вслед за опрокинутым табуретом.
*****
Третьему голосу справедливо можно было вручать приз в номинации “Самая полезная шиза”. И Тео почти не удивился по размышлении, что оно, подсознание, владеющее школьными знаниями, выбрало голос Мэйли, а не Вилмера: подруга была более уверена в себе, даже когда делала ошибки, а друг, напротив, почти всегда сомневался и мог несколько раз переписывать работы.
И в этом случае голос Мэйли успокоил Тео, задумчиво спросившего у себя: “Хм, точно? Надо проверить решение ещё раз”:
– Не переживай, мы эту задачу уже проверили с мистером Аткинсом на уроке.
Этот третий голос обладал харизмой, чувством юмора и даже расписанием Мэйли: утром, например, просил подождать до обеда, а потом тараторил безостановочно, диктуя решения задач, ответы на вопросы по истории. Ничего из всего этого Тео не удивляло особенно: наверняка он всё знал и помнил, просто мозгу требовалось время на то, чтобы найти во дворце памяти нужную комнату с цифрами или другими данными. А вот на провокацию от внутренней Мэй Тео не повёлся.
Сначала голос отыграл знакомую пьесу “Боже мой, я тоже сошла с ума”, по сценарию голоса номер два – французика Макса Трувэ. Затем стадия принятия, как говорила Мэйли, завершилась в течение получаса, и голос начал исправно отрабатывать своё существование. А после, вечером, даже попросил Тео присниться этой ночью.
Он нервно хохотнул, и “Мэй” спросила, чего смешного она сказала. Пришлось объяснять. И про плохое самочувствие, случившееся уже дважды... Наверное, ему судьба стать настоящим монахом-целибатом...
– Хм, но и я два дня не ходила в школу, пропустила два зачёта, на третий еле выдержала... – призадумалась невидимая Мэйли, которая до этого позлорадствовала над недомоганием после свидания с Мирандой, пошутила на тему венерических заболеваний и пообещала вломить Вилмеру, сокрывшему сей примечательный факт прошлого.
Тео усмехнулся и добавил последнее нет. Мол, ему надо срочно доделать все задания, а то ведь ему не будут выделять отдельные апартаменты целый месяц. Тем более после ночных снов днём чувствуется слабость, как от недосыпа.
– А если это не сны, Тео? – осторожно спросила Мэй, и Тео разозлился:
– ЭТО – СНЫ! Хватит меня сводить с ума! Сколько вас там ещё будет? Может, Вилмера ещё подключим, чтобы мне веселее было? Или Миранду? А ещё лучше Бевиса, очень, знаете, не хватает здравого оппонента. Вот кто говорил бы правду... О, будда Амитабха, пошли мне Бевиса в мою голову – ради здравия...
Мэй залилась смехом, но Тео шикнул: “Громкость уменьши, милочка!”
– Кто? Милочка? – и она обиделась, хлопнула мысленной дверью и ушла. Откликнулась на следующий день во время выполнения очередного задания, сердитая и помнящая обиду настоящая женщина.
Зато Тео успел полсуток отдохнуть от голосов в своей голове, которые, того и глядишь, ещё и между собой начнут общаться.
Так прошла неделя. Задания по модулям были выполнены, и бандероль с тетрадями отправилась в Сидней через счастливую оказию настоятеля, а выздоровевший Тео вернулся к полноценному существованию в Шаолине, соскучившись по тренировкам.
Сразу возникла Авала со строгим предостережением о неготовности Арженти к настоящим испытаниям – и Тео вспомнил про узлы, заинтересовавшие своим сходством с теми магическими рисунками, которые он плёл во снах. Теперь всю неделю он досаждал монахам, заплетая и расплетая снова и снова из подаренных шнурков символы дхармы[1], чтобы добиться совершенства в плавности рисунка и запомнить вязь.
Узел бесконечности (передёрнуло от воспоминания о миссис Томсон, кстати, не появившейся в Шаолине вместе с мужем, хотя они обещали) – этот символ волновал Тео больше всего. Он, конечно, выглядел проще рисунка, который сплетался во сне из тысяч нитей, но по совету Авалы Тео в видениях к нему добавлял четырёхкратно ещё один узел по углам квадрата. “Узел чистоты”, как его назвала Авала после описания, якобы он нужен был для того, чтобы действие портала замкнулось и не потревожило реальность.
И ещё один момент отметил про себя Тео. Чем он дальше строил знакомые порталы, тем плотнее был магический узел: в третье путешествие на архипелаг Пратас и портал перенёс его быстрее, и нити будто бы прилипали друг к другу. Что-то подсознание пыталось ему сказать, но единственное пришедшее в голову вызвало чуть ли не гнев Авалы: