Затем портал до Парижа и несколько коротких по нему, чтобы переместиться ближе к указанному кабаре. Тео чувствовал: он выдыхается. Должно быть, это были последние минуты его жизни, но, к его удивлению, после освежающего лимонадного коктейля и лёгкой закуски, тарелку с которой пришлось держать в руках, силы восстановились.
– Смотри, это он, да? Это он? – Мэй толкнула в бок жующего Тео.
Объявили принца Арженти, который должен был показать чудеса левитации и перемещения в пространстве.
– Откуда я знаю, как он выглядит? Я слышал только его голос, – проворчал Тео, однако с любопытством наблюдая за представлением.
Карлик – о его возрасте сложно было судить по причине театрального образа – в серебристом костюме с широкими рукавами-крыльями грациозно раскланялся перед публикой. На голову его был надет очевидный парик с блестящей шапочкой, лицо припудрено настолько, что Тео затруднился бы сказать, есть ли, например, веснушки или морщины у этого Макса Трувэ.
Несколько жеманных акробатических трюков, полёт над столиками на воздушных полотнах и нарочитое заигрывание с дамами, что вызывало посмеивание публики…
Вот он навис над столиком, недалеко от места, где сидели Тео с Мэйли, расчехляющей фотоаппарат, и она крикнула: «Фото на память, Арженти! Пожалуйста!» – сунула кому-то в руки Polaroid и развернула окаменевшего Тео за плечи к фотографу. Зрители помогли крылатому принцу преодолеть расстояние, передавая концы ткани друг другу.
– И автограф, пожалуйста! – Мэйли протянула вверх ручку с обратной стороной полученной фотографии карлику, который, в ожидании появления снимка из аппарата стащил у одной посетительницы фужер с шампанским и успел сказать короткий тост в её честь.
– На имя Тео и Мэйли, пожалуйста, – глядя снизу вверх, скромно подсказала Мэй «ангелу», делавшему широкий росчерк на фотографии.
Тео готов был поклясться, что карлик дёрнулся, маска на его лице исказилась, и он вытаращил глаза. Но дописал имена и как-то поспешно «улетел» назад, на сцену.
– Что ж, господа! – объявил конферансье, – настало время для сказки… Жил-был в одной стране злой король. Он ненавидел всех, кто имел крылья, потому что сам не умел летать…
На сцену вытащили блестящую клетку и запихнули туда принца Арженти, покрутили, доказывая, что она закрыта со всех сторон, опутали длинной цепью и завесили тканью со словами: «… Схватили Арженти и поместили его в тюрьму, где не было ни окон, а дверь была такой тяжёлой, что открыть её смогли бы лишь десять стражей…»
– Вот тебе и первое доказательство, – Мэйли больше интересовала фотография, на которой сочно отобразилась троица – она сама, серьёзный Тео и над ними белолицый Арженти.
Тео вздохнул длинно: из истории, вбитой в голову Авалой, сейчас развивалась дешёвая уличная драма.
– Я не хочу это смотреть, – сказал он на ухо Мэйли. – Прогуляемся по Парижу?
– Минутку, дождёмся его исчезновения, мне интересно, как он это сделает, – девушка убрала фотографию в сумочку и повернулась к сцене.
Тео не видел, но почувствовал магические потоки, закрыл привычно глаза. На сцене поднималась над полом клетка, закрытая чёрной тканью, а в ней создавался знакомый рисунок – тот самый узел вечности, основа строящегося портала.
И когда сдёрнули покров, в клетке никого не было, хотя цепи продолжали находиться на прежнем месте.
– Цена есть успеху и власти цена, цена поцелуям и страсти любовной, – вдруг гаркнул по-французски знакомый голос у двери, ведущей на выход, и посетители одновременно вскрикнули, разворачиваясь к Арженти, к поясу которого помощники пристёгивали крепления с лентами.
И карлик поплыл к сцене, делая в воздухе разные фигуры и декламируя до боли известный Тео стих, сейчас звучащий на французском, но догадаться, о чём говорит принц Арженти, не составило труда:
– «… свободой владеют лишь те, кто отдал за неё, всё, что имел, и больше, чем мог….»
Тео сидел неподвижно, чувствуя стекающие капли пота по спине: в зале из-за толпы было невыносимо жарко. К счастью, удовлетворив своё любопытство, Мэйли потянула его за руку: