Вэйланд-эве потянулся, расслабляя затёкшую спину. Неторопливо убрал все важные бумаги в стол, туда же спрятал цепь-знак старшего дознавателя, закрыл ящики на ключ, только после этого поднялся. Рабочий день был закончен, вряд ли могло случиться нечто неординарное. В четвёртый сай набирали всех подряд, включая уличных воришек (насильно и нечестными уговорами, разумеется), также дали шанс сознательным заключённым искупить свою вину. Либерис был, как всегда, прозорлив: чем меньше ртов в Мешке, тем целее казна. А сгинут на том же Проклятом Плато – и поделом, бесплатный корм для акваланов. Горным птичкам тоже надо что-то кушать…
Закрыл дверь в свой кабинет на ключ, ибо отпустил помощника полчаса назад, и зашагал по тёмному коридору в ту часть Академии, где в вечернее время зажигали больше факелов. Миновал учебную часть здания и, спускаясь по большой лестнице, машинально бросил взгляд на дворец.
Горел свет в кабинете секретаря Ярвуда и ещё у нескольких чиновников. Окна Либериса всегда были яркими, но правитель там почти не жил, насколько знал Вэйланд. Эти окна, которые как бы говорили рядовому обывателю: «Смотри, ваш король даже ночью не спит, решает государственные дела!» – для того и существовали, чтобы поддерживать очередную легенду. Либерису Третьему, как хозяину тёмных крыльев, свет был больше врагом, чем помощником.
Старший дознаватель невольно улыбнулся, вспоминая первый переполох, связанный с магическими узлами: именно здесь, во дворе королевского дворца, заискрил старый межмировой портал. Не буквально заискрил, конечно. Дело было ночью, но, говорят, многие почувствовали. Оттого Сирнаннос и взбесился, придумал межмировой заговор.
Вэйланд существование драконов вне мира Алатуса и Алатерры себе плохо представлял. Но, если верить архивам, чуть больше полторы тысячи лет прошло, когда трое придворных-мужчин отправились строить иные миры и готовить других существ к появлению себе подобных. А ведь обычные алатусы больше пятисот-шестисот лет не живут, так что вряд ли кто-то из тех троих пытался вернуться…
На больших часах, что возвышались на площали, колокол коротко прогудел, и Вэйланд машинально ускорил шаг: через полчаса лавки начнут закрываться, а он хотел заглянуть кое-куда, раз доклад напомнил.
В лавке отца Шоты-безродного уважаемому эве отвесили самого лучшего свежего мяса («Только сегодня забили овцу, эве, поверьте!») и фруктов для супруги уважаемого дознавателя. Вэйланд не торгуясь заплатил за покупки, но попросил об одном одолжении, как обычно.
– Обязательно, доблестный эве! – засуетился лавочник, пряча взгляд. – Мой сын обязательно вам принесёт ваше мясо и фрукты, поможет мне закрыть лавку и принесёт.
– Я могу подождать, – Вэйланд невозмутимо намекнул на срочность выполнения своей просьбы.
Лавочник сразу исправился:
– Что вы, что вы?! Разве мы можем задерживать уважаемого старшего дознавателя, целый день, трудившегося на благо…
Из соседней комнатушки за прилавком появился молчаливый хмурый Шота, взял свёртки и пошёл по знакомой дороге. Вэйланду пришлось ускориться, чтобы поравняться с ним:
– А у меня новость для тебя. Правда, немного секретная, но, думаю, тебе будет интересно.
– Семье Вито заплатили пятьдесят золотников, а семье Тео – двести, как обещал Либерис? – неожиданно спросил Шота.
Дознаватель немного растерялся. К чему этот меркантильный вопрос, и какое дело этому безродному до справедливости? Сам еле ноги унёс и своих монет не получил, а за других беспокоится. Поинтересовался у рядом идущего спутника:
– Тебе-то что до тех денег?
– Вам этого не понять, – спустя полминуты сердитого молчания буркнул Шота. – Ладно, Вито, без памяти и дороги домой не найдёт. Зато живой. А Тео за вас пошёл сражаться, чтобы семье помочь. Тео…
– Хватит, можешь не продолжать, – мужчина цокнул языком. – Если для тебя это так важно, так и быть, я позабочусь об этом… А взамен ты, может, подскажешь мне кое-что?
– Как выполните обещанное, так и подскажу «кое-что». Но не сейчас, эве, простите нижайше.
Вэйланд хмыкнул. Может, этот увалень и прятался за камнем, но язык себе в походе отрастил дерзкий. Или близость смерти сделала его смелым? Вместо того чтобы одёрнуть парня и напомнить ему его место, старший дознаватель миролюбиво согласился: