Вернувшись в Шаолинь и отчитавшись об испытании, успешно пройденном всеми монахами, даже по секрету или вечером, когда ерунда вертится на языке усталых людей, никто из побывавших в горах не заикнулся об одной любопытной оптической иллюзии…
– И ты опять решил, что это твоя фантазия? – смеялась Мэйли.
Разумеется, а как же ещё? Целые сутки Тео находился под впечатлением медитативного управляемого сна на морозе и «поворота сюжета» после него.
– Вилмер прав, тебе надо книгу написать про свою жизнь. Всё равно никто не поверит, зато ты денег немного заработаешь, может даже, фильм про тебя снимут, – Мэйли не уставала шутить.
– Вот пусть Вил и пишет, тем более он обещал мистеру Чангу что-то подобное…
И сразу вспомнилась история про два фальшивых яйца, приобретённых мистером Эттуэлом. Словно по иронии судьбы, драконьи мытарства Тео начались с сокровищницы австралийского коллекционера, а спустя десять лет правда стала очевидной благодаря второму «питомцу» Эттуэла. Обещанный подарок Максимиллиана Трувэ добрался до провинции Хэнань на следующий день после горного испытания.
– Тао, тебе телеграмма, – Генгис протянул лист. – Распишись, я отдам подтверждение почтовому служащему. Он ждёт у ворот.
Полагая, что это телеграмма от Делфины или друзей, Тео с улыбкой поставил автограф, принял телеграмму и оцепенел, пугая товарища отвисшей челюстью и остекленевшим взглядом.
«НАСТУПАЮЩИМ ДНЕМ ВЫЛУПЛЕНИЯ ТЕОДОР УАЙТ ТЧК ЖЕЛАЮ СТАТЬ НАСТОЯЩИМ ДРАКОНОМ ТЧК ЖДУ СЕБЕ ГОСТИ ТЧК МАКСИМИЛЛИАН ТРУВЭ ИЗ ПАРИЖА»
– У тебя скоро день чего? Рождения? Хорошая шуточка, – Генгис с улыбкой уставился на поражённого телеграммой Тео.
– Ты тоже видишь её, эту телеграмму? – еле выдавил из себя Тео.
– Хм, странный ты. Почему я не должен её видеть? – Генгис покачал головой и отправился относить квитанцию о получении.
Безусловно, это был отличный розыгрыш. В беседах с воображаемым французом Тео всего один раз мельком упомянул, что по печальному совпадению родители его потеряли или бросили как раз во время рождественских каникул. Делфина называла шестое января, когда обнаружила на кухне маленького и миленького малыша. А когда делали новые документы после усыновления, эту же дату выбрали как день рождения.
Пребывающий в шоке Тао, успевший до вечера не только привлечь к себе внимание поздравлениями, но и удостоверившийся в реальности телеграммы из Франции, не удивился, когда вечером в голове прозвучал самодовольный баритон с акцентом:
– Как тебе мой подарок, mon ami?
Он не нашёлся, что ответить, и Максимиллиан продолжил:
– Ты разве в детстве не мечтать быть в другой мир? Нет ничего плохой в сказки. Часто сказки рядом с нами, а мы им не верить. Я тебя рассмотреть Теодор Уайт и быть печален. Я считать себя принц тот Арженти из песня, но ты на самом деле иметь белый волос. Я – нет, мой волос другой. И глаза тёмный… А ты мне не говорить, что значить лев с поднятой киркой. Это герб моей семьи, я думать так. Часто видеть во сны. И я сейчас знать, что я – нормальный, а не сумасшедший. Просто я, как и ты есть, но из другой мир.
– Это герб богатого северного рода Иль-Хамес, сколотившего себе состояние на рудниках. Пятый род по престолонаследию, – машинально ответил Тео, до сих пор не зная, как реагировать на последние события – соглашаться с ними или продолжить верить в слова психотерапевта.
– О-ла-ла! Я должен быть богат, а не развлекать люди. Что ты ещё знать о моя семья, Тео Уайт?
Что сказать? Мир не рухнул, голова не болела, а Тео устал удивляться и поступил, как героиня знаменитого романа американской писательницы Маргарет Митчел – решил попереживать обо всём этом как-нибудь в другой раз. С Максом Трувэ поболтали об их фантастической действительности. Как ни надоела Тео драконья тема, но он с искренним интересом слушал, сопоставлял две судьбы и с особым удовольствием восполнял в знаниях француза пробелы.
Гражданин Франции шестнадцатилетний Максимиллиан в качестве даты своего дня рождения имел похожую – седьмое января, но был на три года младше Тео. Очевидно, в приютах всего мира не особо заморачивались над придумыванием биографии подкидышей. Единственно, нашёлся кто-то остроумный, кто дал имя с большим потенциалом карлику. Приёмные родители, тоже карлики, цирковые, не стали его менять в призрачной надежде, что однажды это поможет их сыну найти предательницу и хотя бы сорвать куш за моральный ущерб.