Тео вздохнул. Даже своей участи, благословлённой добрыми приёмными родителями, он не пожелал бы никому. У Максимиллиана, например, всё было ещё хуже.
Хранительница, наконец, вспомнила о совести. Извинилась за иронию и объяснила:
– Не думала, что ты мой ровестник. Послушай, я кое-что вспомнила. Наверное, ты об этом. Я тогда была молода и в самом начале пути, хотелось путешествовать, чтобы понять кое-что. Была я в том числе в мире Алатуса. Чуть было не подружилась с Либерисом, но, слава древним богам, вовремя поняла: он даже не фрей, гораздо примитивнее…
– Дизалатус? – Тео вспомнил рассказ Авалы о проклятых алатусах, лишённых способности собирать магию и созидать.
– Это одно и то же, – кивнула хранительница. – Даже фрейи не едят своих детей и себе подобных, а Либерис хуже, м-м-м, вампиров, ты ведь знаешь, кто это?.. Хорошо. Когда я была там первый раз, краем уха слышала, что одна драконица сбежала с дюжиной яиц. Значит, то была твоя мать?.. Да, за ней собирались посылать, долго вели переговоры с тем, кто может. Я не знаю, был ли то предатель или ваш единомышленник, но я думала в первую очередь о своём мире. Что с ним случилось бы, начни ваши алатусы шастать туда-сюда? И я запечатала вход.
Испарина выступила на спине Тео, и он поёжился:
– Когда это было? Какое здесь летоисчисление?
– Время течёт одинаково в моём мире и там, откуда ты пришёл. Как видишь, я последнее время частенько гуляю на твоей второй родине. Поначалу там делать нечего было – с необразованным народом совсем не интересно. Хотя на востоке и западе было чему поучиться…
Тео перебил рассуждения болтливой хранительницы, соскучившейся по собеседнику.
– Я хочу знать, сколько времени прошло с того дня? Сколько лет я спал?
– Спроси, сколько столетий, – усмехнулась тень, – я точного учёта годам не веду. Погоди немного, сейчас…
Она стала немного прозрачнее, но вскоре приобрела первоначальную плотность.
– Заглянула в архив, самой интересно стало. От первой коронации Либериса прошло тысяча шестьсот сорок лет. Я была мире Алатуса на сорок третью годовщину коронации. Значит, тысяча шестьсот сорок три года. После возвращения оттуда я запечатала вход, как уже сказала. Потом, спустя лет пятьсот или около того, снова наведалась в гости, любопытно было, свергли его или нет. Но нет – живёхонек был ваш король. Выпил старшего сына и воскрес под другим именем. Я думала, ему надоест его пустая бессмысленная жизнь без созидания, но когда он сделал это во второй раз, я дала себе слово больше не появляться в вашем мире. Безумие, оно заразно, знаешь ли. А мне мои детки слишком дороги.
– Если либерис был коронован незадолго до восстания драконов… – задумчиво кусал губы Тео. В то, что можно проспать более полутора тысяч лет, верилось с трудом.– Теперь понятно, почему за родителями и нами никто не пришёл.
– Извини, я не знала. Но ты должен помнить: кто хочет, тот всегда найдёт, не так ли? И будет искать, даже если жрецы говорят, что все яйца погибли. Я бы искала… О, прости!
Тео резко поперхнулся воздухом и закашлялся, до слёз на глазах. Справившись с недомоганием он спросил, хотя ответ был очевиден:
– Значит, я первый, кто появился здесь спустя полторы тысячи лет?
– Увы, мальчик, – голос хранительницы сменил ироничные нотки на сочувственные. – Но вы ведь умеете строить новые порталы, так что я на твоём месте не думала бы о наихудшем варианте.
Тео согласился с нею. Надеяться стоило.
– Открыть портал? – выждав паузу, пока гость размышлял, хранительница напомнила о себе.
Но юный алатус покачал головой. Кстати о времени, сколько он тут болтает? Мэйли, наверное, уже с ума сходит!
– Нет, я дал слово матери, что не вернусь в то место, откуда она сбежала.
– И то верно… Тебя ждут на Земле?
– Да, – Тео кусал губы, глядя на дао, потом закрепил его на поясе. – У меня там ещё остались дела. Но я вернусь скоро, обязательно! Мне надо удостовериться в том, что никто больше не выжил. Имею в виду, из тех яиц, что унесла моя мать.
– Приходи, – хранительница снова лениво растянулась на камне, – буду ждать. Но помни, если кто-нибудь из тёмных сюда сунется, мне придётся запечатать и эти порталы.