Видя растерянность гостя, богиня смилостивилась:
– Я открою тебе своё имя. Если вплетёшь его в рисунок моего портала, который закрыт, то сможешь открыть. И имя своей матери, им ты сейчас поклянёшься, что не причинишь вреда моему миру и моим детям.
Давший клятву, Тео впервые почувствовал непривычное влияние чужой магии, тяжёлой печатью лёгшей на его сердце и губы. Хранительница предупредила об откате, начав перечислять жуткие последствия, а он всё это время, почти не запоминая виды наказания, изумлённо думал о возможностях богов, причём явно самосозданных. Алатус тоже ведь когда-то был смертным…
– Я хочу кое о чём спросить, – помявшись, он решился обратиться за помощью к той, которая успела внушить доверие, но сейчас с нетерпением ожидала ухода нежданного гостя. Рассказал о Мэйли, своей случайной брачной связи и постоянном голосе «невесты» в голове.
Хранительница долго и весело хохотала.
– Уф, насмешил ты меня! Вот поэтому фрейи сразу отказались от радости быть связанным с одним партнёром. Но, согласись, закон на самом деле хороший – не забалуешь. Однако я у себя его упростила по той же причине. Кому понравится, когда в твою голову постоянно лезут? Мой тебе совет, научись ставить блокировку. Сначала ты позволяешь близким читать свои мысли, потом привыкаешь к этому. А наступит момент – и враг, какой-нибудь жрец, – да что там! – простой икнвизитор-дознаватель прочитает тебя, словно открытую дешёвую книгу.
Тео поблагодарил хранительницу за все её советы, ещё раз пообещал как-нибудь воспользоваться материнской тропой и вернулся в земной мир, сначала в российскую столицу, оттуда – в Сидней, где наверняка Мэйли перепахала ногами весь песок.
*****
Встреча во втором портале встряхнула Тео. Какое-то время поколебавшись, он всё-таки рассказал Мэй, второму человеку, все новости. Если Макс знал их, то и Мэй рано или поздно узнает, а значит, скрывать было бессмысленно.
И про свой сон в тысячу шестьсот лет, и про вероятность того, что старания Авалы были насмарку. Сальватор забрал яйцо, в котором спал Арженти, Авала принесла на Землю ещё четыре чужих, из которых на данный момент имелся только один известный вылупившийся – Максимиллиан. Что случилось с остальными тремя – это предстояло выяснить.
В результате Тео потратил на поиски собратьев полтора месяца. На этот раз усилия потребовали больших затрат, чем просто отправить зов драконам, как это было с Максом – на старый трюк драконы не откликнулись, по крайней мере, на Земле их не было.
Где Авала спрятала три других яйца, она не помнила, в своё время посчитав, видимо, что эта информация для Арженти не пригодится. Но она подсказала один выход. Когда алатусы семьями договаривались выхаживать потомство, то для пробуждения малышей использовали мощный артефакт. Вот если бы его добыть…
– Для этого тебе придётся сходить в Алатерру? – уточнила Мэйли, заранее ожидая утвердительный ответ. – Я не хочу тебя терять. Эти яйца лежали полторы тысячи лет, могут и ещё полежать. А вдруг из них какой-нибудь монстр вылупится? Не все же драконы добрые, ваш Либерис, например.
Тео согласился, потому что не собирался спорить, но пустившая корни мысль укреплялась. Максимиллиан был с ним солидарен и однажды сказал важные для Тео слова:
– Я так думать, что та Песнь, которую петь наши матери нам, – большой аванс к тебе. Может, то быть просто сказка и колыбельная для развлечений, но им всегда много людей доверять. Люди верить сказки и хотеть их на самом деле.
Он даже предложил украсть из музея какой-нибудь старинный и сверхпрочный меч, но Тео отказался:
– Сам представь: появление чужака с неизвестным оружием сразу вызовет подозрения.
– А с шестом нет?
– Путник с длинной палкой не редкость. Тем более если у них там аналог Средневековья.
Прошло время, и он уверился – должен уйти. Возможно, безвозвратно, если не повезёт. Мэйли ничего не сказал, но она, кажется, и так догадалась. Максимиллиан был в курсе, но Тео ему не озвучил точной даты перехода, только одно – это случится, когда он почувствует в себе достаточно силы и интуиция подскажет, что пора.
А пока Максимиллиан «приехал» пару дней назад, чтобы помочь довести расследование до конца.